Книга Пышка не для Дракона, страница 175 – Лиссбет Котцова

Тебя не обвиняют.

Тебя приглашают дать пояснения.

Не сомневаются в твоей работе.

Просто считают необходимым уточнить отдельные обстоятельства.

Не ставят под вопрос компетентность.

Лишь оценивают соответствие принятых решений государственной необходимости.

Я читала и чувствовала почти профессиональное восхищение.

На Земле люди писали такие письма ничуть не хуже.

— Это Каэру.

— Да.

— От Совета?

— Запрос инициирован через центральное управление снабжения.

Я нашла подпись.

Лорд Эдран Морвей.

Королевский распорядитель военных поставок.

Имя было мне знакомо.

Не лично.

По бумагам.

Его ведомство появлялось почти в каждой крупной цепочке, потому что именно через него проходила часть центрального контроля военных ресурсов.

— Морвей считает, что Каэр плохо управляет Севером?

— В письме такого нет.

— Разумеется.

Я снова прочитала.

Смысл прятался между аккуратными строками.

Поставки на Север нестабильны.

Учёт показывает потери.

Защитный узел уже пережил серьёзную диверсию.

Расследование затягивается.

Маршал Северного рубежа лично вовлечён в повторную проверку дела женщины, которая была его невестой.

А теперь, судя по формулировке, «сохраняет необычно тесный личный интерес к её положению».

Я подняла глаза.

— Как красиво.

Северт поморщился.

— Что?

— Я стала политической формулировкой.

Он забрал лист.

— Не вы.

— Лиора.

— Формально да.

Конечно.

Публично никакой Веры Соколовой не существовало.

Была Лиора Астен.

Обвиняемая в диверсии.

Бывшая невеста Каэра.

Женщина, которую он сначала публично отверг, а теперь защищал, жил рядом и, если слухи работали хотя бы наполовину так же хорошо, как на Земле, спал с ней.

Для политического противника подарок.

— Они знают про нас?

Северт посмотрел поверх листа.

— Про что именно?

— Не притворяйтесь скромным.

— Я дознаватель. Скромность мешает профессии.

— Про отношения с Каэром.

— Вероятно.

— Откуда?

— Вы несколько недель живёте в одном месте, путешествуете вместе, он открыто участвует в вашей охране, а люди умеют разговаривать.

— Убедительно.

Я снова взяла письмо.

Там было ещё хуже.

В отдельном приложении упоминалось состояние Лиоры после магической травмы.

Провалы памяти.

Изменения поведения.

Противоречия прежним показаниям.

Не прямо:

«она сумасшедшая».

Значительно умнее.

«Вопрос о способности госпожи Астен надёжно оценивать собственные воспоминания после повреждения узора требует независимого рассмотрения».

Я почувствовала, как холодеют пальцы.

— Вот это уже про меня.

Северт молчал.

— Они используют изменения.

— Да.

— Значит, знают достаточно подробно.

— Часть изменений публична.

— Я не помню людей. Иначе разговариваю. По-другому принимаю решения.

— Это заметили многие.

— Очень удобно.

Я положила документ.

Так вот зачем нужна была политическая атака.

Не доказать мою вину.

Сделать меня ненадёжной.

Если Лиора оказывается права, значит старое дело трещит.

Если «Лиора» после магической травмы стала нестабильной, её новые выводы можно объявить последствиями повреждения.

Даже если цифры не сходятся.

Даже если Элмар мёртв.

Даже если Илар признал запрещённое вмешательство.

Самое неприятное состояло в том, что аргумент звучал разумно.

Для человека, который не знает правды.

Я действительно была другой.

Потому что являлась другой женщиной.