Книга Пышка не для Дракона, страница 146 – Лиссбет Котцова

Я могла.

Но они были не мне.

Санна взяла стопку и повернулась к шкафу.

Потом, не глядя на меня, спросила почти привычно:

— Мне положить их туда же, куда вы всегда просили в Речном дворе?

Я застыла.

Обычный вопрос.

Совсем бытовой.

Никакого расследования.

Никакой магии.

Никакой государственной тайны.

Лиора ответила бы мгновенно.

Я молчала.

Санна обернулась.

Я посмотрела на шкаф.

На стол.

На несколько ящиков.

Ничего.

— Куда именно?

Санна перестала дышать.

Всего на секунду.

Но я увидела.

Она медленно опустила письма.

— Вы не знаете?

— Нет.

В её глазах появилось что-то, чего раньше не было.

Не удивление.

Не жалость к женщине с потерей памяти.

Страх.

Очень тихий.

Очень личный.

Санна смотрела на моё лицо и впервые, кажется, видела не Лиору, которая забыла слишком многое.

А женщину, которая никогда этого не знала.

Глава 23. Подруга мёртвой женщины

— Вы не знаете?

Санна спросила тихо.

Но именно тишина сделала вопрос тяжелее.

Я смотрела на стопку писем Мелии Астен в её руках и пыталась придумать ответ, который не станет ещё одной ложью.

Можно было сослаться на потерю памяти.

Я делала это уже много раз.

Почти не морщась.

Удобная причина объясняла всё: незнание привычек, отсутствие воспоминаний, странные вопросы, другое отношение к людям.

До сегодняшнего дня она защищала меня.

Сейчас впервые показалась грязной.

Потому что женщина напротив не пыталась разоблачить подозреваемую.

Она просто спросила подругу, куда положить письма её умершей матери.

Лиора знала бы.

Я нет.

— Нет, – повторила я. – Не знаю.

Санна медленно опустила письма на стол.

Её пальцы ещё несколько секунд оставались на верхнем конверте.

— Вы всегда держали их отдельно.

Я ничего не сказала.

— Никому не разрешали перекладывать.

Она посмотрела на шкаф у дальней стены.

— Даже мне.

Вот оно.

Не государственная тайна.

Не архив.

Не поставки.

Не то, что можно было забыть после травмы и объяснить повреждением памяти.

Место, где женщина хранила письма матери.

Санна отвернулась.

Подошла к окну.

На улице темнело. Речной двор постепенно стихал после рабочего дня, но со стороны причала ещё доносились голоса. Бран кого-то торопил. Скрипела телега. Река за складами блестела между тёмными постройками.

В комнате вдруг стало тесно.

— Санна.

Она не обернулась.

— У вас другой голос.

Я замерла.

Голос был Лиоры.

Физически.

Но Санна говорила не об этом.

— Не звук, – продолжила она. – Вы иначе расставляете слова.

Вот почему близкие опаснее следователей.

Северт искал несоответствия в показаниях.

Каэр видел, что я иначе строю решения.

Риан замечал привычки.

Санна слышала паузы.

— Вы смотрите на её вещи так, будто впервые их видите.

Я заставила себя вдохнуть.

— Часто так и есть.

Она повернулась.

— Я знаю про потерю памяти.

Вот теперь мне стало страшно.

Не потому, что Санна могла позвать охрану.

Не потому, что могла сообщить Риану.

А потому, что в её глазах всё ещё оставалась надежда.

Маленькая.

Упрямая.

Если я сейчас снова скажу про память, она сможет сохранить её ещё немного.

Моя ложь станет для неё обезболивающим.

Очень удобным.

И очень жестоким.

Я сама несколько недель требовала от Каэра отделять защиту от права принимать решение за другого человека.

Теперь выбор стоял передо мной.

Правда причинит Санне боль.