Книга Княжна из трущоб. Пропавшая наследница, страница 98 – Рина Вергина

Сердце подпрыгнуло. Я тут же заставила себя опустить глаза к счетам. Хотя постоянно прислушивалась, что происходит за тяжелой шторой, отгораживающей мой рабочий уголок от основного зала.

Послышались женские голоса. Шорох платьев. Тихий смех.

Потом снова звякнул колокольчик. И ещё раз.

К середине дня я уже не следила за временем. Только иногда выглядывала из-за шторы: покупательницы рассматривали платья, трогали ткани, спрашивали про фасоны. Одна дама даже заказала платье по моему эскизу.

Я едва не станцевала от радости прямо посреди магазина, но сохранила достоинство. Графиня всё-таки. Хотя внутри хотелось прыгать до потолка.

К вечеру я снова спряталась за шторой, чтобы проверить записи в журнале заказов. В магазин вошли две дамы. Я не видела их лиц, но голоса слышала отчётливо. Они остановились у самой шторы и, не понижая тона, обсуждали: — Это магазин открыла Оболенская. Теперь Головина…

— Говорят, муж денег не даёт. Сама выкручивается как может.

— Бедный Головин. Представляешь, женился на такой? Ведёт себя, как купчиха. Никакого достоинства. Хотя откуда ей его взять, если воспитывалась где-то в трущобах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌— А что ему оставалось? После той истории с Михайловой. Хотя, возможно, скоро все изменится.

— А что там с Михайловой?

— Ты не слышала? Её свадьба расстроилась. Говорят, она сама упросила родителей не выдавать её за того генерала, что ей сватали. А Головин… он ведь всегда к ней благоволил.

Я сидела неподвижно, впиваясь ногтями в край стола.

Голоса постепенно удалились. Звякнул колокольчик, посетительницы ушли.

Но их слова жгли. Вся радость этого дня медленно сочилась из меня, оставляя в душе горький, тяжёлый осадок.

В Покровском вместе с Ванечкой мы встретили первый снег. Он был таким мелким и пушистым, что казалось, с неба сыплется сахарная пудра. Ванечка радовался, носился по двору, падал в сугробы и хохотал во всё горло.

Вместе с Игнатом они построили снежную крепость и налепили целую гору снежков. С моего разрешения Ванечка позвал ещё нескольких мальчишек, с которыми уже успел свести знакомство. Вскоре во дворе разгорелся настоящий снежный бой. Крики, смех, летящие комья снега…

Дуняша только ахала и причитала, глядя на них из окна.

— Господи, перемажутся же… простудятся…

— Полно, — сказала я, подходя к ней. — Они дети. Пусть играют. Лучше распорядись чаю нагреть да пирогов сладких подать. Нужно угостить ребятню.

Этими мелкими заботами я заполняла пустоту в душе. А хлопоты со швейной мастерской позволяли ускорять бег часов.

Ткацкую мануфактуру мы постепенно переоборудовали в швейное производство. Отделили часть здания деревянной перегородкой. Убрали все непригодные ткацкие станки. На их место поставили швейные машины. Кроме них понадобились большие раскройные столы, гладильные доски с утюгами на углях, полки для фурнитуры и ящики для готовых изделий.

С машинами дело пошло в разы быстрее. Отложив средства с выручки, я заказала ещё две. Все деньги уходили на производство и зарплату рабочим. Мне почти ничего не оставалось. Но если не вкладывать сейчас, то ничего не получу в будущем.

Отец всегда говорил:

«Если дело требует вложений, не считай деньги, которые потратил. Считай то, что они должны тебе принести».