Книга Княжна из трущоб. Пропавшая наследница, страница 6 – Рина Вергина

— Вот здесь кухня. Там кладовая с припасами. Тут кабинет. А теперь поднимемся наверх.

Наверху — несколько спален. Афанасий Порфирьевич открывает одну из дверей.

— Вот здесь твоя спаленка будет, Ксюша. Раньше она моей покойной жене принадлежала. В шкафу и вещи её остались. Ты забирай. Вещи хорошие. Не пропадать же добру.

Вот так щедрого мне матушка жениха подобрала, — думаю я. — Главное, практичного. Правильно, зачем старьё выбрасывать. Легче новую жену подобрать.

Комната была сумрачная. Тёмно-зелёные стены, плотные шторы, высокая кровать у стены и кресло у окна.

— Нравится, голубушка? — Афанасий Порфирьевич берёт мою ладонь и подносит к губам.

Я едва удерживаюсь, чтобы не вырвать руку. Так и хочется огреть его узелком по лысой макушке и сбежать куда глаза глядят.

— А рядом… моя спаленка, — прокаркал женишок, мерзко улыбаясь.

Я лишь киваю, сглатывая ком в горле. Сейчас меня больше интересует высота второго этажа. И смогу ли я выбраться из окна.

— Пойдём, Ксюша, пообедаем. Там Глаша расстаралась. А узелок на кровати оставь.

Как мне не хочется расставаться с вещами, но узел приходится оставить.

В столовой Глаша вносит большую супницу со щами. Разливает каждому в тарелки. Я перехватываю её любопытный взгляд.

За обедом я едва съедаю пару ложек щей. Афанасий Порфирьевич причмокивает, помогает себе хлебом и то и дело бросает на меня масленые взгляды.

Когда Глаша уносит посуду, он встаёт из-за стола, вытирает губы салфеткой и говорит вкрадчивым голосом:

— Ну что, Ксюша, пора нам отдохнуть.

Меня прошибает холодный пот.

— А как же венчание? — привожу весомый аргумент. — Вы матушке обещали меня в жёны взять.

— Венчание, Ксюша, будет. Обязательно, — он облизывает пересохшие губы. — Только сперва надо познакомиться поближе. Я, знаешь ли, не привык кота в мешке покупать. Ты не бойся, я человек тихий. С тобой поласковее буду, чем с прошлыми жёнами.

Я оглядываюсь. В дверях, прислонившись к косяку, стоит здоровенный детина — тот, что встречал нас на входе. Спиной к нам, но ухо востро. Не убежать.

— А если я откажусь? — выдавливаю последнюю надежду.

Афанасий Порфирьевич щурит поросячьи глазки и в них проскальзывает что-то злое и колючее.

— Не советую, Ксюша. У меня и для строптивых способы есть. Дом глухой, люди свои — никто не услышит. Так что пойдём, голубушка. Не заставляй меня сердиться.

Медленно, словно на казнь, поднимаюсь. Иду за ним.

Мы поднимаемся по лестнице. Афанасий Порфирьевич идёт первым. Тяжело дышит и то и дело оглядывается на меня с мерзкой улыбкой.

Вот старый развратник! Думает, отвалил денег «матушке» и теперь я в его власти? Должна покорно смириться со своей участью?

— Вот сюда, голубушка, — открывает он дверь в спальню.

Я останавливаюсь на пороге и тяну время. Оглядываюсь назад.

— Проходи. Осваивайся. – торопит он меня.

Делаю несколько шагов по комнате и останавливаюсь у окна. Сумерки уже сгущаются, но ещё можно было различить двор внизу. За домом тянется небольшой огород, колодец и сарай у забора. Не так уж высоко… если решиться.

— Какая у вас большая усадьба, — говорю я, лишь бы говорить. — И дом такой красивый. Вы, должно быть, долго всё это наживали?

Он довольно расправляет плечи. Делает ко мне шаг.

— А как же. Всё своим трудом. Не князь какой-нибудь — всё сам.