Книга Колючие дела Рози и Адама, страница 88 – Меган Баннен

Рози вложила в то свое послание больше ста лет боли и злости – а Плут ответил дурацким «Ба-дум-тс-с-с»? После чего разлился соловьем о том, как тяжело все это дается ему? Она скорее провалится в Старый ад, чем позволит ему что-то ей объяснять.

Внутренне закипая, она вынула из кармана конверт с фарфоровой кошечкой и отбитыми лапками и смяла вместе с письмом Плута.

«Это мусор, – подумала она, глядя на смятый ком в руке, – и первое, что я сделаю, выбравшись отсюда, – выброшу его в ближайшую урну. Вот вам и метафора».

Она брезгливо отложила ком в сторону и распечатала письмо Харта – для поднятия духа.

Дорогая Рози!

Ходят слухи, что Альма вот-вот вытащит вас всех четверых оттуда, но я все равно решил написать. Уверен, ты держишься молодцом – и все же, должно быть, нелегко.

Сообщаю: мои дети взяли твоего кота на временное попечение. В настоящее время он проживает в нашем доме, которым безраздельно завладел, как истинный монарх. Мы зовем его Пупсик – Мёрси наложила вето на «Пердюка». Приношу свои извинения.

Так или иначе, тебе сейчас явно не до длинных посланий от старого ворчуна, но я хотел, чтобы ты знала: мы с Мёрси, Беа и Лотти думаем о тебе, а еще Мёрси – она куда лучше меня, что тут скажешь – каждый день приносит дары Невесте Удачи.

Твой друг,

Харт

Храни боги Харта Ральстона, после его письма Рози стало в сто раз легче, чем после кучи хватьего дерьма, которую навалил ее недозрелый самовлюбленный батя.

Рози открывала письмо от Энни, когда ее прервал Гоббо.

— А ничо, если я свалю? Хочется уйти, пока спектральное измерение лозой не затянуло.

— Звучит пугающе, – сказал Дакерс.

— Но мы же выйдем завтра, – возразил Зедди. – Какая разница?

— А такая, что все может пойти кувырком.

— Но не пойдет, – сказала Рози, вручая нимкилиму бутылку вина в качестве чаевых. – Давай, Гоббо, и осторожнее там.

— Милота!

Он картинно поклонился и улизнул в двери кухни.

На следующее утро все четверо стояли в рядок перед рестораном, плечом к плечу, сверля взглядами дверь кухни, но никто не делал попыток уйти.

— А странно, что я буду скучать по этому месту? – спросил Зедди.

— Или нет, или мы тут все странные, – ответил Дакерс. Он бросил на дверь последний долгий взгляд и подтолкнул Зедди плечом. – Пошли. Время тратим.

Мило щебеча, они сели на эквимаров, и Рози порадовалась, что напряжение между ними рассеялось, хоть даже подслушать ничего не удалось. Она собралась сесть на свою кобылку, когда осознала: Адам не сдвинулся с места. Он все смотрел на ресторан с непроницаемым выражением лица.

— Видимо, это прощание, – наконец сказал он и сел в седло.

Все четверо двинулись по дороге, Дакерс и Зедди впереди, а Рози и Адам за ними.

— Ты как на каторгу едешь. Полагается же радоваться, как эти два дурня, – сказала Рози, кивнув вперед.

— Я уже очень давно – очень, очень давно – не делал ничего, напоминающего жизнь. Но здесь… Я был жив несколько дней. И обнаружил, что не слишком-то рвусь вернуться к той жизни – а точнее, нежизни, – которая ждет меня в Киндаро.

Впереди Дакерс что-то сказал, Зедди рассмеялся в ответ, и этот звонкий хохот совершенно не вязался с хрупкой откровенностью, которую Адам позволил себе в последний момент. Когда он снова заговорил, голос у него был такой усталый, что он звучал древнее самих богов: