Книга Колючие дела Рози и Адама, страница 56 – Меган Баннен

А теперь не сомневалась, что щеки у нее розовее, чем у Адама.

— Так это, че думаете делать с этим растением? – спросил Гоббо, угощаясь очередным сконом.

Будничный вопрос дикдика вызвал в мозгу Рози еще одно короткое замыкание.

— С чем? – спросила она.

— Ну, в смысле? Растение, – загадочно ответил нимкилим, размахивая копытцем.

— Ты его видишь?

— Ага, – ответил он, будто опасаясь подвоха.

— И это на самом деле растение?

— Ага-а.

— И давно ты его видишь?

Гоббо сосредоточенно потер длинную морду.

— Ну, лет пять назад впервые заметил.

— Лет?! – воскликнул Дакерс.

— Ага.

— Ты кому-нибудь рассказал о нем?

— Э-э… Нет?

— Почему? – хором спросили Рози и Дакерс.

Гоббо снова потер морду.

— А знаешь, неважно, – сказала Рози. – Расскажи, как оно выглядит для тебя?

— Такое коричневатое. Сероватое. Здоровенные шипы. Вообще-то, что-то напоминает, я его как будто уже видел. Может, поэтому я не напугался, когда оно выросло в Танрии.

— Ты можешь его коснуться?

— Мог бы, но… там же эти здоровенные шипы. – Он пожал плечами, извиняясь. – Типа, сначала было ничего, но оно так разрослось в последнее время. Это растение теперь просто везде.

Зедди издал какой-то звук между смешком и всхлипом.

— Отлично. Просто чудесно, – сказал он и сунул в рот половину булочки. Рози сомневалась, что он почувствовал вкус, но не могла его винить: она сама чувствовала себя непривычно павшей духом.

Адам ни слова не проронил во время этого диалога, и лицо его было каменным – как валун, который вот-вот упадет на голову. Рози подмывало схватить его за щеки и спросить: «Да что там происходит у тебя в твоих гениальных мозгах?» Вместо этого она обратила внимание на более насущную задачу: рапорт капитану.

Гоббо не отходил от стола с едой, пока Рози дописывала, а остальные добавляли примечания семье и друзьям – все, кроме Адама, чье отдельное письмо было адресовано Альме Магуайр.

— Все? – спросил нимкилим, забирая почту.

Рози хотела подтвердить, но тут ее взгляд упал на сломанную фигурку кошки, напоминание о стремных подарках, какие Плут дарил ей многие годы, о его жалких попытках играть в хорошего отца, о его катастрофическом неумении быть частью их с Джослин жизни. Сидя в простецкой казарме, застряв в Танрии на обозримое будущее – в месте, предназначенном для Старых Богов типа Плута, а не для его дочери, которую он бросил сотню раз, – Рози поняла, как ей хочется сказать отцу, куда он может засунуть эту фигурку кошки, и у нее имелось достаточно бумаги и чернил, чтобы воплотить намерение.

— Подожди, Гоббо, я еще одно письмо хочу написать, ладно?

Дикдик наложил себе еще тарелку потрясающей стряпни Зедди, а Рози взяла чистый лист бумаги.

«Дорогой папочка», – начиналась ее яростная тирада, изливающаяся на бумагу. Холодная ярость клокотала в ней и пенилась, как вода в фонтане.

«Ты плевать хотел на мою мать», – писала она, так нажимая, что слова отпечатывались на столешнице.

«Тебя никогда не было рядом.

Ты мне не нужен.

Пошел прочь из моей жизни».

Рози всегда думала, что ей потребуется несколько часов, чтобы высказать накипевшее этой жалкой пародии на отца, но она уложилась в десять минут. Хотя ей полегчало после того, как она излила на единственном листе бумаги обиду, копившуюся добрых две жизни, рука дрожала, когда она протянула нимкилиму письмо вместе с последней монеткой, завалявшейся на дне рюкзака.