Книга Колючие дела Рози и Адама, страница 122 – Меган Баннен

— Рози? Адам? – позвал Зедди с той стороны.

— Давайте же! – крикнул Дакерс.

Лицо Адама побелело.

— Иди.

— Бросить тебя здесь? Предать? Ты в своем уме?

Из рамы портала на стороне Мглы с треском брызнули искры, Дакерс с Зедди шарахнулись в стороны.

— Быстрее! Шевелитесь! – кричали они через угасающую арку.

Волосы упали Адаму на глаза. Очки съехали на кончик носа. Рубашка выбилась из брюк – он согнулся от боли, и острые шипы проросли из лозы у него в груди. Тяжело дыша, он выпрямился. Рука не покидала рычага.

— Ты должна идти! Скорее!

— Нет уж! Не угадал!

Портал затрясся.

Глаза Адама горели, все тело было натянуто и собранно. Рози никогда не видела его таким. Лозы резко обозначились позади него – зеленые листья раскрывались под вечерним солнцем. Ничего прекраснее живого, дышащего, растрепанного Адама Ли на фоне мира, взрывающегося жизнью, Рози не видела.

— Рози, уходи, – взмолился он. – Пожалуйста.

— Рози! – рявкнул Дакерс не менее отчаянно. Но у него были Зедди, Харт и Мёрси, Твайла и Фрэнк, Лю и Энни. У него были мама, и сестры, и его паршивец-брат.

У Адама была только она.

— Меняем план. Я остаюсь с Адамом, – крикнула Рози в портал.

— Нет! – сказал Адам одновременно с Зедди: – Что?!

— Какого хрена? – заорал Дакерс. – Выходите оба, немедленно!

— Мы не можем, Пэнни-Ди.

— Можешь. Так и сделай, – настаивал Адам.

Портал затрясся всем корпусом.

— Нет! – кричал Дакерс.

— Ну же! – просил Зедди.

— Все хорошо, – сказала она им сквозь слезы прощания. – С нами все будет хорошо.

Лицо Адама исказилось от горя.

— Уходи, – взмолился он в последний раз.

Она взяла его лицо в ладони и посмотрела на него с любовью и яростью.

— Мечтай.

Из него вырвалось что-то похожее на всхлип, он обмяк у нее в руках. Она повернулась к порталу и крикнула:

— Я вас люблю, парни! – а потом потянулась и сняла руку Адама с рычага.

Все погасло мгновенно, откололось от Мглы тремя затянутыми лозами кусками, намертво, безвозвратно сломанное.

Адам вырвал руку из ее хватки и уставился на нее. Оба они постепенно осознавали, что она натворила.

Кипя от ярости, он принялся мерить шагами землю. Когда слова наконец нашлись, он разнес ее в пух и прах – от здешних мест и до самого Дома Неведомого, – но был так взбешен, что весь праведный гнев вылил на нее потоком неистового эшильского. Это продолжалось долго, и чем сильнее он злился, тем сильнее Рози в него влюблялась.

Наконец он остановился в нескольких шагах от нее и выкрикнул единственное слово, которое она поняла:

— Почему?!

— Потому что я лучше застряну здесь с тобой, чем буду там без тебя, ты, идиот дурацкий!

Он шумно втянул воздух сквозь зубы – и пошел прямо на нее. Рози не успела ни отступить, ни даже подумать: он уже тянулся вверх, запустив руку ей в волосы на затылке, и увлекал – в отчаянный поцелуй, весь из зубов, и языка, и боли. Если бы она сомневалась в правильности своего выбора – а она не сомневалась ни секунды, – этот поцелуй убедил бы ее с лихвой.

Он оторвался и прижался лбом к ее лбу, что-то тихо пробормотав по-эшильски.

— Что это значит? – спросила она.

— Назвал тебя дурой.

— Правда? Звучало так нежно.

— Дословно это «ты мягкая дыня».

Выжатый до дна, он отстранился, привалился спиной к Мгле и сполз на землю.

Рози опустилась рядом.