Книга Олень, фея и камень, страница 64 – Елизавета Шумская

Девушка понимала, что, скорее всего, чтобы выпустить белоглазых отсюда, нужна еще одна жертва. Она даже допускала, что местная жрица пойдет на это, как и ее давняя предшественница. Однако только жертвой не обойтись – нужны знания. Что и как делать… Знаний не было. Без них любая жертва напрасна.

Да-а, героям старинных легенд как-то попроще было. Там враги, как правило, сами выскакивали, и вся сложность – победить их. А как быть, когда враг – это безысходность? Во всех смыслах этого слова. Как быть, когда ее история требует от нее совсем иной жертвы?

Пожертвовать другими.

Пожертвовать своей душой.

— Нет, – четко и зло произнесла Дэй.

Окружающие переглянулись.

— Госпожа? – осторожно спросил ближайший к ней стражник. Гаргулья подняла на него пылающий гневом взгляд. Мужчина – крепкий, в доспехах – и тот отшатнулся.

— Нет, я не сдамся, – прорычала она.

«Любой бой можно выиграть, – подумала девушка. – Любой. Даже безнадежный. Надо просто изменить условия. Одна против пятерых не выстоишь. Но можно позвать друзей. Враг более умел, чем ты с мечом, стреляй в него с расстояния. Или используй магию. Или опять же позови друзей… Нужно изменить условия… И позвать друзей».

Девушка засунула руку в сумку в поисках хрустального шара. Да, связь с ребятами давно прервалась. Но ведь и она не стояла на месте. Тот же лабиринт вообще перенес ее невесть куда. То бишь условия уже изменились. Может, и результат будет другой?

Дэй оглянулась на Айлаэ. Помешает?

«Златко, – почти с мольбой позвала девушка. – Златко, миленький… Отзовись!»

Неожиданно шар затрясся, немало испугав гаргулью. Айлаэ помешает? Три раза ха-ха: сила рванулась вперед так, что Дэй еле удержала хрусталь.

— Дэй?

Сколько же удивления было в его голосе!..

— Дэй?!

Сколько счастья, радости нечаянной, острой, жадной, что девушка не выдержала.

— Златко! – только и смогла произнести она. Горло перехватило, а по щеке – каменной – покатилась слезинка. – Златко!

Бэррин сидел на бортике фонтана и уже с час пялился в пустоту перед собой. Он успел съездить до ворот и убедиться, что белокрылый не соврал. Город захлопнул ворота. Поднявшись на стену, юноша уперся в невидимую преграду, которая не пускала его за пределы. Даже земли за ней подернулись дымкой, смазались, будто в потекшей акварели. Златко обошел стену по кругу, но выхода не нашел. Даже ввысь поднимался.

А еще исчезли все люди – те прозрачные тени, которые так наглядно показывали, каким бы могло стать это место. Город отсек все лишнее, отчаянно стремясь выжить.

Пометавшись по нему, Бэррин вернулся к фонтану и теперь размышлял о том, что при всем своем уме он редкостный дурак. Но как, как он должен был поступить, чтобы финал оказался другим? Юноша вновь и вновь перебирал в памяти разговор с белокрылым, силясь найти подсказку. «Почему он не сказал, что такой выбор означает для меня смерть? Почему напирал на честолюбие? Не на инстинкт самосохранения?»

Златко задумался, что сделал бы, знай о таком конце, и пришел к неожиданному выводу, что выбор был бы менее мучительным, а результат точно таким же. «Огоблинеть, – выругался Бэррин про себя. – Это что же получается, честолюбие и желание чего-то значимого добиться для меня важнее жизни? Гоблинец. Полнейший», – даже расстроился он.