Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 79 – Юлия Жукова

— Ну а меха? – находится странник.

— Да ну, я их не люблю, – морщу нос. – Я предпочитаю современные материалы. Муж мне на свадьбу целый вагон шуб подарил, теперь висят пылятся.

— Так-так. – Странник достает органайзер и принимается в нем что-то отмечать. – А давайте-ка вообще поподробнее, какую одежду вы предпочитаете?

— Удобную, – веско говорю я и делаю паузу. – Вот, например, этот диль мне делала моя подруга, Орешница, она потрясающая мастерица, не забудьте его отснять, пожалуйста. Так вот, у него так устроены рукава, что, когда я машу рукой на торжественном мероприятии, рукав не сковывает движения и не сдавливает мне локоть. При этом тут вот есть застежка, так что его можно подсобрать и на пиру не вляпываться манжетом в еду. Это очень удобно!

— Ну а… цвета, фасоны? – допытывается выбитый из колеи странник.

Я пожимаю плечами.

— Да все хороши. Я не люблю черный и серый, потому что они унылые, ну и слишком уж пестрые вещи обычно не ношу. Лучше всего яркие однотонные с какой-нибудь отделкой. Вот, например, матушка мужа мне сшила нижнюю рубашку, я считаю, очень красиво. Но вы же понимаете, я инопланетянка и в муданжской одежде особенно не разбираюсь, фасоны там, стили… Мужу нравится, когда я в синем.

— Мужу? – упавшим голосом уточняет странник. – Уж не хотите ли вы сказать, что руководствуетесь мнением мужа в вопросе выбора одежды?

— Почему бы и нет? Ему смотреть-то на меня.

— А можно спросить? – встревает фотограф, запечатлев мою коллекцию парадных нарядов. – Вы, когда печальных лечите, как одежду предохраняете? Или вы только издалека консультируете?

— Да нет, что вы, для этого у меня специальная одноразовая рабочая одежда есть, – усмехаюсь я. – Там, в кабинете лежит. Еще не хватало думать о сохранности вещей, когда по уши в крови копаешься в человеческих внутренностях… Э, вы чего? Ах да, я забыла, что вы целителей боитесь…

Фотографа приходится выволакивать под руки и отпаивать подоспевшим чаем.

— Так-то дурацкие вопросы Хотон-хон задавать, – невозмутимо замечает матушка, не двинувшаяся с места.

— Продолжим, – стиснув зубы, произносит странник и жмет что-то в органайзере. – Какую вы предпочитаете обувь?

— На низком каблуке! – выпаливаю я заготовленный ответ. Это, может, и не всегда правда, но я хорошо себе представляю, какое влияние мои слова сейчас окажут на количество сломанных ног в этом сезоне. По муданжским мостовым лучше всего ходить в турботах с металлическими носами, а в межсезонье – в ластах.

Странники продолжают расспрашивать меня обо всех подробностях личной и общественной жизни почти до обеда, и, если бы не матушка, я бы, наверное, не ушла живой. Она, оказывается, умеет веско высказаться, так что даже мне иногда страшновато становится, а уж посторонним людям, не знающим, какая она обычно милая и добрая, наверняка всерьез жутко. Меня удивляет, как она не боится пустить о себе какие-нибудь неприятные слухи, но, видимо, уповает на то, что до ее деревни они все равно не дойдут, а в столице матери Императора бояться нечего.

Тирбиш возвращается с прогулки с Алэком, мелкий тут же требует моего внимания, а мне приходится отвечать на сотни вопросов про то, кто, как и чем занимается с юным князем, какие ему читают книжки, покупают игрушки, поют песни и так далее. Поскольку основной корпус детских текстов в моей голове – на моем родном языке, приходится тут же мучительно переводить и пересказывать, что я там внушаю будущему Императору на своем наречии, которое, по выражению матушки, «звучит как пряжа».