Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 145 – Юлия Жукова

— Ясно, – механически киваю я, не сводя глаз с пациента. Тот по-прежнему дышит, хотя заметно, что трубочка ему узковата, на такой объем легких надо водопроводный кран втыкать.

Сбоку слышатся какие-то недовольные возгласы, Кир вместе с камерой дергается, но тут, к счастью, подъезжает Дэн – дом Ажгдийдимидина от целительского совсем близко. Осматривает пациента, пока Кир вкратце рассказывает, что произошло.

— Тут действительно отек Квинке. Сейчас уколю, заберу его, и зашьем, – постановляет Дэн, извлекая шприц и ампулу. – Почему-то с начала зимы очень много таких случаев, аллерген найти не можем…

Укол готов, Дэн встает и критически оглядывает пациента.

— Только вот как мы его понесем…

— А у вас что, только складные носилки? – ужасаюсь я.

— Да вот, я как-то не ожидал… В нем кил двести, наверное.

Я начинаю прикидывать какие-нибудь конструкции с домкратами на колесах, но тут встревает Кир:

— Погодите, я знаю, что делать! Давайте носилки. Айша!

Я слышу хрупанье снега, и в кадре появляются Айшины ноги. Дэн раскладывает носилки, с сомнением глядя на мелкую хрупкую девочку.

— Кир, ты гений! – сообщаю я.

— И в чем гениальность? – интересуется Дэн.

— Давайте мы его на носилки сдвинем, по снегу это легко… – тараторит Кир, не обращая внимания. Телефон со включенной камерой отправляется в карман, и я перестаю что-либо видеть. – Во-от, теперь, Айша, можешь поднять носилки и загнать в машину?

— Кир, вынь меня! – прошу. – Дай посмотреть!

— А, ой, прости, – слышится его голос сквозь шорох кармана, и вот уже я наблюдаю носилки, шатко и неровно левитирующие в открытые двери Дэнова фургона. Немного неуклюже приземлив пациента на кушетку, Айша тяжело выдыхает и повисает у Кира на руке, отчего камера опять дергается, и в кадре появляются еще одни ноги, обернутые пестрым дилем.

— Вы едете? – спрашивает Дэн. – Тогда полезайте.

Ноги в диле поспешно карабкаются в кузов, Дэн прыгает в кабину, двери захлопываются, и фургон уезжает, покачиваясь, по завалам снега.

— Фу-у-у-ух, – вздыхает Кир и прибавляет пару забористых непечатных выражений.

— Солидарна, – усмехаюсь я, откидываясь на спинку, чтобы сбросить напряжение. Вот только забыла, что сижу я на полу и никакой спинки за мной нету.

— Э, Лизка, куда! – вопит над ухом Янка, ловя меня в полете. – Что там за дроздец?! Кого резали-то?

— Ты его не знаешь, – говорю, восстанавливая равновесие. – Кир, как Айша?

— Ничего, вроде отдышалась, – бодро откликается ребенок.

— А ты?

— А я-то че, я тренированный, – усмехается он.

— Ты молодец, ты отлично справился, – замечаю я.

— Да вы погодите хвалить, еще неизвестно, как я там справился, – смущается он.

Обращение на «вы» не проходит незамеченным, но я решаю не заострять на этом внимания, еще спугну.

— Все равно молодец, что не растерялся и не побоялся, – настаиваю я. – Для многих новичков это самое трудное.

— Ладно, э-э, как скажете, мы пойдем, наверное, холодно тут, и ваще че-то я жрать хочу, – тараторит Кир.

— Иди, иди, – разрешаю я. – Приятного аппетита.

Дэн вскоре отзванивает мне и докладывает, что пациент в норме. Отек спал, дыхание свободное, в трубке больше потребности нет. Полежит до завтра в палате для контроля, ну и тест на аллергены пройдет.

Короче, можно выдохнуть.

Вернувшись в здесь и сейчас, я наблюдаю бледнющую Орешницу, которую успокаивает Янка. Оказывается, бедняга заглянула мне в телефон, не вовремя проходя мимо.