Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 143 – Юлия Жукова

— Боже, какая прелесть! – прыскаю я.

— Прелесть-то прелесть, только сам он вообще не очень красноречив, а в моменты страсти совсем человеческую речь забывает, соответственно, стихи писать он нанимает какого-то книжника и ужасно из-за этого комплексует. Я ему как-то раз говорю, дались тебе вообще эти стихи, мне и так приятно, а если хочется уникальности, ну напиши там «Яне от Ирнчина» и успокойся. Так, блин, он обиделся и неделю не приходил, решил, что это я его так послала! Я не знаю, Лиз, это же минное поле!

— Ага, причем мины, которые ты уже обошла, обгоняют тебя тайным путем и ложатся на тропинку впереди, – ехидно поддакиваю я. – Знакомая картинка.

— У тебя тоже так, да? – уныло говорит она. – Вот ведь зеленый виноград эти муданжские мужики! Ты у нас хирург, скажи, может, им можно что-нибудь в мозгах подправить?

— Механически вряд ли, – с напускной серьезностью отвечаю я. – Но они эмпирически обучаемы. У меня, кстати, уже не так. Все-таки мы с Азаматом уже почти муданжский год вместе, наладили обмен пакетными данными почти без потерь. Но терпения на это надо много, да.

Янка корчит рожи своему отражению в глянцевом пластике бардачка.

— Вот я и не знаю, хватит ли мне того терпения. Моя бы воля, я бы, конечно, годик-другой подумала, прежде чем резкие движения совершать. А с другой стороны, жалко его, мало ему та корова голову морочила, получается, и я туда же… Он ведь такой хороший, делает вид, что все понимает, но все равно расстраивается.

— Слушай, так че ты мучаешься, – осеняет меня уже у самых ворот Орешницыного дома. – Слетай с ним на Землю и выйди за него замуж там. Если что – разведешься. А ему скажешь, что имеешь право выходить замуж по своим правилам. У них тут у теток есть такое представление, если не поведется, я приглашу свекровь выступить перед ним с сольной арией, она в этом деле спец.

— Так это я вообще могу ему сказать, что совместная поездка на Землю – это финальное испытание. Он все напрашивается на какие-нибудь проверки своей состоятельности, вот и будет ему… Молодец, Лизка, наш человек!

Орешница встречает нас таким столом, что я не совсем понимаю, когда она собирается шить. На то, чтобы хотя бы попробовать каждое блюдо, уйдет весь вечер.

— Ничего себе варенье и хунь-бимбик, – протягиваю я. – Тут как минимум на коронацию размах…

— Да вы что, – отмахивается она свободной рукой, второй покачивая ручное чадо. – Это я так, по сусекам поскребла, как говорится, гости все-таки.

Мы с Яной переглядываемся.

— Я учту, – говорю, – на будущее, а то даже неудобно, мы во дворце скромнее питаемся.

— Вы садитесь, садитесь, – кудахчет хозяйка. – У вас-то семья небольшая, чего удивляться, а у меня шесть сыновей, да двое с малышней, пластаются на работе целыми днями, жалко мне их, вот и кормлю.

— Да вы просто мать-героиня, – качает головой Янка.

Малышня тут вся в наличии, и действительно мал мала меньше. Двое совсем ручных, трое самоходных, но тоже некрупных. Алэк, которому нечасто доводится видеть других малышей, очень интересуется, подползает ко всем по очереди, рассматривает, щупает и пищит.

— Вы кушайте, кушайте, – напористо подсовывает нам тарелку за тарелкой щедрая хозяйка. – Я за князем присмотрю, да тут все для детей устроено, все мои тут росли… Кстати, как там мой средненький, вы его, может, видели? Давно дома не был, вроде у него с той девочкой с островов наладилось дело, не знаете?