Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 137 – Юлия Жукова

Кир с Айшей возвращаются с прогулки с Филином. Зимой на снегу он не пачкается, и я разрешаю пускать его в жилую часть без предварительной санобработки. Туннель, впрочем, Филину не нравится: у него паранойя получше моей, так что он принимается скакать через цветную трубу там и сям, гавкая и пытаясь выкурить Алэка на воздух. Не на того напал, у меня норный ребенок. Он радуется, хохочет и быстро-быстро убегает. Филин пытается пролезть в окошко, но габариты не позволяют, все-таки дворцовых собак хорошо кормят.

— Ну че ты орешь! – возмущается Кир. – Зайди с торца и ползай там сколько влезет! Ну во-от, смотри!

Кир подводит пса ко входу в туннель, Филин со всем пастушьим рвением туда ныряет… скулит, пятится и поджимает хвост.

Кир на всякий случай заглядывает внутрь – там ничего.

— Ты норки испугался? – презрительно спрашивает он.

Филин прижимает уши и выглядит пристыженным.

Айша хихикает и тоже заглядывает в туннель, а потом и залезает внутрь. Ей это несколько легче, чем Филину, по размеру. Пес в ужасе заходится лаем, пытаясь донести до хозяина, что происходит что-то ужасно неправильное. Мы с Киром хохочем.

На лай из дальней комнаты выходит Хос в кошачьем обличье, черный и хмурый как туча. Открывает огромную розовую пасть и зевает. Филину большего и не надо: мгновенно затыкается и – юрк в туннель. Страха как не бывало. Мы с Киром заходимся еще пуще.

Наш гогот, видимо, окончательно убеждает гостей, что спать кончилось. Дверь распахивается с треском, и взъерошенный Алтонгирел в едва накинутом диле являет нам свой гнев.

— Вы совсем тут охренели в такую рань так орать?! – вопрошает он гнусаво.

Похоже, он оправился от вчерашних потрясений. Мы с Киром покатываемся с удвоенным усердием. Хос, которому не нравится, когда у него над головой гнусаво вопрошают, трясет ухом и лениво шипит. Алтоша замечает его, делает в воздухе еле заметный простому глазу пируэт и как-то неожиданно оказывается за спинкой дивана, на котором валяемся мы с Киром. Понятное дело, нам это членораздельности не придает.

— Вы что, тоже яиц объелись? – благодушно спрашивает Азамат, выходя из спальни. Он уже умыт, причесан и одет на работу. А я так надеялась его еще повалять до ухода…

Из окошка напротив меня высовывается собачья морда и озабоченно тявкает. Метрах в трех в соседнем витке Алэк приподнимает крышу и машет папе ручкой. В дальнем конце комнаты Айша выпадает из выхода и сдувает с носа наэлектризованную прядь волос.

— Почему ты не запрещаешь им так шуметь? – продолжает возмущаться Алтоша из безопасного укрытия. – Люди же спят!

— Ладно тебе, – укоряет его Эцаган, выползая из гостевой комнаты. Он не завитый и от этого выглядит очень непривычно. – Мы же сами вчера напросились остаться, забыл уже?

Алтонгирел бросает на него быстрый взгляд, по которому понятно, что он все прекрасно помнит, но предпочел бы сделать вид, что нет.

— Ну это же дети! – вступается трепетный Азамат. – Им надо побеситься, как же можно такое запрещать?

— Мне лень, – отрезаю я. – Заказывайте завтрак, а то мы с Алэком всю кашу съели и вам не оставили.

К завтраку Филин все-таки выгоняет Алэка на свет божий и обеспечивает ему более мирные игры: покидать собачке игрушку, например. Алэк очень старательно кидает, только иногда забывает пальцы разжать, а Филин искренне ведется на ложный бросок. Хос хихикает, не превращаясь, только приподнимает одно мурло и трясет усами, постепенно засыпая прямо посреди комнаты. Айша, судя по всему, пытается жестами рассказать Киру анекдот или, во всяком случае, что-то очень смешное, но даже его способностей к расшифровке на это не хватает.