Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 127 – Юлия Жукова

— Ох, как плохо-то, – печалится Азамат. – А ведь я просил, специально проследил, чтобы все духовники получили рассылку с моим обращением, где изложил все преимущества ее правильного обучения… Вот лентяи, не могут хоть немного поработать в непривычной области! А еще рассказывают, что трудятся на благо планеты! – Он мотает головой и раздувает ноздри, я даже удивляюсь: он никогда раньше так не злился на Старейшин. – У тебя есть какие-нибудь идеи, как поступить?

— Я принимаю сан Старейшины и беру ее сам, – мрачно отвечает Алтонгирел.

Мы с Азаматом уставляемся на него.

— Как принимаешь? – не понимаю я. – Там же возраст…

— В сорок лет сан дают автоматически, – поясняет духовник утомленным тоном. – Но его можно получить и раньше, если пройти определенные испытания, которые назначает Совет Старейшин.

— И каковы эти испытания? – подозрительно спрашивает Азамат, а я начинаю догадываться, почему Алтоша так выглядит.

— Ну, – духовник машет рукой, – моцог там, ночное бдение, серия разных предсказаний… отзывы опеки.

— Отзыв я тебе напишу, – быстро говорит Азамат. – Конечно, я больше не в твоей опеке, но ведь был много лет.

— Можешь не трудиться, – уныло произносит Алтонгирел. – Отзывы я уже собрал, все отличные. И вообще, мне все это не составляет труда.

— А по тебе не скажешь, – бурчу я.

— Это нормально, говорю же, моцог, бдение… Но это уже все позади. Осталось всего одно испытание.

Его голос звучит все выше и менее уверенно, и под конец мне вообще кажется, что он сейчас заплачет.

— Какое? – очень настороженно спрашивает Азамат.

Алтонгирел молчит, потом внезапно запрокидывает голову, несколько раз шумно вдыхает, закусывает нижнюю губу, подается вперед, сжав кулаки добела, и выдыхает:

— Я должен поведать свою самую страшную тайну последнему человеку, которому я бы ее рассказал по своей воле.

Азамат сочувственно треплет его по плечу.

— А что, – интересуюсь я, – предполагается, что у всех духовников, которые метят в Старейшины, есть страшные тайны?

— Это индивидуальное испытание, идиотка, – поясняет Алтоша, зыркнув на меня из-под всклокоченных косм.

— А-а, – понимаю я. – Ну и кто этот человек?

Духовник молчит, глядя в пол.

Азамат сжимает его плечо сильнее и тихо спрашивает:

— Это Лиза, да?

Алтонгирел обреченно кивает.

Мы с Алтонгирелом заходим в одну из пустующих гостевых комнат и плотно закрываем дверь, оставляя Азамата нервничать снаружи. Духовник категорически отказался посвящать в свою страшнейшую тайну еще и его, дескать, я-то последняя, с кем он хочет ею делиться, а Азамат – предпоследний и в условиях испытания не значится.

Поскольку комната не используется, то в ней и нет ничего, кроме ковра на полу. На него-то мы и садимся лицом к лицу, скрестив ноги.

И сидим.

Минут через пять я решаю, что дала Алтоше достаточно времени на то, чтобы собраться с силами и мыслями, и пора бы уже ему что-нибудь сказать.

— Если ты хочешь подумать еще пару дней, нам не обязательно все это время тут сидеть, – говорю.

Он немедленно строит зверскую рожу и огрызается:

— Будешь поторапливать, дольше будем сидеть! Мне надо сегодня с этим закончить, иначе все моцоги сначала начинать придется.

Я окидываю взглядом его изнуренную физиономию и решаю, что такого допускать никак нельзя, может и не выдержать.