Книга Печать Забытой Эпохи, страница 76 – Эмбер Скай

— Браво! Какая великолепная прелюдия к балу! Музыканты, вы оглохли?! Играйте вальс! Мы празднуем рождение новой эпохи на «Вересковом Холме»!

Скрипки на хорах ударили смычками по струнам, взметнув ввысь ликующую, торжественную мелодию.

Гости с облегчением зааплодировали, звон хрусталя возобновился с удвоенной силой, а позорный скандал окончательно превратился в сокрушительный, блистательный триумф хозяйки замка.

Я повернулась к стоящему рядом Рейнару.

Герцог Кроуфорд смотрел на меня сверху вниз, и в его стальных глазах больше не было генеральского холода — там плескалось безбрежное, горячее море неприкрытого восхищения.

Он медленно снял перчатку с правой руки, склонился в безупречном поклоне и протянул мне свою широкую, сильную ладонь:

— Кажется, графиня, я обещал прибыть до третьего танца. Музыка звучит. Окажете ли вы мне честь открыть этот вальс?

— Я принимаю ваше приглашение, лорд Кроуфорд. Но предупреждаю: если вы наступите на подол моего изумрудного платья, вам придется оплачивать работу трех нордтаунских белошвеек лично.

Моя ладонь в тонкой перчатке из серебряного газа мягко легла в его обнаженную, горячую и широкую руку.

Пальцы Рейнара сомкнулись вокруг моих с мягкой, уверенной силой. На его суровых, обветренных губах на мгновение промелькнула та самая редкая, обезоруживающая улыбка, которая превращала грозного верховного маршала в невероятно притягательного мужчину:

— В приграничной кавалерии, графиня, за неуклюжие движения на переправе разжалуют в обозники. Я не посмею осквернить шедевр ваших портных.

Он шагнул вперед, увлекая меня за собой в центр парадного зала.

Толпа знати — все эти надменные графы, напудренные маркизы и богатые купцы — расступилась перед нами плавно и благоговейно, словно морские волны перед килем тяжелого фрегата.

На нас смотрели десятки пар глаз.

В этих взглядах больше не было сомнений, насмешек или столичного высокомерия. Было безмолвное, глубокое признание свершившегося факта: здесь, в заснеженном сердце Севера, родилась новая сила, перед которой только что с треском разбились в прах все интриги старого мира.

Скрипки на хорах запели в унисон, подхваченные глубоким, бархатным рокотом виолончелей и звонкими переливами клавесина.

Первый такт Большого Имперского Вальса взметнулся под своды, отражаясь в хрустальных подвесках люстр.

Рейнар развернулся ко мне.

Его левая рука надежно, по-хозяйски легла на мою талию, прямо на тяжелый изумрудный бархат корсажа.

Прикосновение было властным, но при этом удивительно чутким: он не давил, не ломал дистанцию силой, но держал так, что я физически ощутила несокрушимую опору. Моя правая рука легла на его широкое плечо, пальцы коснулись жесткого сукна черного парадного мундира и серебряной генеральской ленты.

Шаг. Поворот. И еще один шаг.

Мы заскользили по черным базальтовым плитам пола так легко, словно между нами не было тяжелых сословий, сотен верст расстояния и двух разных миров.

Рейнар вел безупречно.

В его движениях не было слащавой салонной манерности столичных хлыщей — была мощная, плавная, хищная грация воина, привыкшего мгновенно оценивать баланс и держать равновесие в любой буре. Он направлял меня с легким опережением, давая пространство для каждого взмаха тяжелого подола, а я следовала за его ритмом без малейшего страха оступиться.