Книга Печать Забытой Эпохи, страница 100 – Эмбер Скай

И застыл на месте, как громом пораженный.

Клинки моих гвардейцев со звоном опустились. Капитан Каэль с открытым ртом выронил поводья.

Посреди широкого, залитого ярким утренним солнцем двора царил идеальный, абсолютный порядок.

Пятнадцать элитных наемников банды «Черных Воронов» во главе с одноглазым атаманом Шрамом стояли ровным полукругом, словно причудливые надгробные памятники, намертво запаянные в черные базальтовые плиты по самые колени. Их оружие аккуратной кучей лежало у стены, а сами головорезы даже не шевелились, испуганно косясь на четырех моих стрелков на галерее.

А чуть ближе к крыльцу, застряв в камне глубже остальных, жалобно всхлипывал виконт Джулиан Моро, размазывая сопли по изуродованному грязно-зеленому бархату сюртука.

А на верхней площадке крыльца…

На верхней площадке стояла Вера.

Живая. Невредимая. Великая.

Ее темно-сливовое шерстяное платье сидело безупречно, шерстяная накидка мягко спускалась с плеч, а в высокой короне каштановых кос ослепительно сияла моя серебряная шпилька-сокол, чьи сапфировые кристаллы ровно пульсировали победным светом.

Она держала в руках кружку с дымящимся горячим взваром, а на ее губах играла та самая легкая, чуть насмешливая улыбка, которая сводила меня с ума:

— Вы опоздали ровно на двадцать минут, лорд-маршал. Впрочем, жаркое на кухне еще не остыло, а пленных мы уже упаковали для вашего протокола.

У меня перехватило дыхание.

Вся ярость, весь леденящий страх последних пяти часов бешеной скачки мгновенно схлынули, оставив после себя оглушающую, чистейшую волну благоговейного преклонения перед этой женщиной.

Я спрыгнул с седла.

Тяжелые латы с лязгом ударились о камень.

Я даже не взглянул на валявшегося под ногами Джулиана, не удостоил взглядом замурованных наемников.

Для меня в этом залитом солнцем дворе существовала только она.

Я быстрым, широким шагом взбежал по каменным ступеням крыльца, остановившись в полушаге от нее.

Мои руки в тяжелых кожаных перчатках мелко подрагивали — не от холода, а от бешеного, с трудом сдерживаемого трепета.

Я не удержался. Забыв про присутствие двух десятков гвардейцев, деревенских мужиков и пленных, я сорвал перчатку с правой руки и осторожно, бережно коснулся кончиками пальцев ее щеки.

Кожа была теплой, бархатистой и гладкой.

— Ты цела… — мой голос прозвучал глухо, хрипло, сорванный на крике во время погони. — Вера… Ты не ранена?

— Цела, Рейнар, — мягко ответила она, не отводя своих умных, глубоких карих глаз.

Она перевела взгляд на ступени, где лежала сплющенная свинцовая лепешка от пистолетной пули:

— Твой сокол спас мне жизнь. Защитный купол сработал безупречно.

Мой взгляд упал на свинцовую пулю у ее ног.

Внутри меня на долю секунды снова вскипела черная, безжалостная тьма. Джулиан Моро стрелял в нее. Эта падаль посмела нажать на курок.

Я медленно развернулся на каблуках, бросив ледяной, уничтожающий взгляд вниз — на рыдающего в камне виконта.

Джулиан, встретившись со мной глазами, забился в базальтовой ловушке, как пойманная крыса:

— Ваша светлость! Помилуйте! Это ошибка! Меня подставили! Я требую суда равных! Я — дворянин!

— Вы больше не дворянин, Моро, — произнес я, и каждое мое слово падало на двор, как удар гильотины. — Вы — государственный изменник, поднявший оружие против подданных короны и совершивший покушение на лицо, находящееся под личным суверенным покровительством Верховного командования.