Книга Цветочное недоразумение, страница 5 – Марина Ефиминюк

Опекун развернулся и окатил меня тяжелым взглядом. На фоне большого окна его высокая фигура в темном костюме выглядела значительной и мрачной.

— Буду откровенным, Виола, – ледяным голосом, от какого по спине побежали мурашки, проговорил он. – Нам с вами не по пути!

В первую секунду я не поверила своим ушам: он меня отпускает? Вот так запросто?

— Правда?! – В голосе прозвучала почти неприличная радость. – Я могу прямо сегодня уйти?

— Сегодня? Сейчас! Вместе со всеми вещами.

От возбуждения я вскочила на ноги.

— Спасибо, господин Ховард! Огромное спасибо! Вы были прекрасным опекуном. Очень заботливым… Нет, вы, конечно, были не очень заботливым, но вовремя платить за пансион тоже своего рода забота. Так ведь? И я благодарна за хорошее отношение, но нам на самом деле пришло время разойтись в разные стороны…

По мере моей пламенной речи с Ричарда сходил гнев. Лицо медленно вытягивалось, в нем проявилось недоумение, быстро сменившееся удивлением. Он спрятал руки в карманы. Из-за этих нервирующих изменений к концу тирады я начала терять уверенность.

— …И я хочу забрать родительское наследство. Не прямо сегодня, но лучше все-таки сегодня, – медленно произнесла я, приглядываясь к нему. – Почему вы так на меня смотрите?

Как на ростовщика, лично заявившегося выбивать долг! Может, у него деньги в дело вложены: в книжки с картинками, магазинчики с журналами, а я пришла требовать наследство?

— Виола Фэйр? – вымолвил он, и его глазах наконец-то появилось узнавание.

— Здравствуйте, господин Ховард, – зачем-то поздоровалась я, словно не он целый день тянул из меня жизненные соки, как хищная мухоловка из маленькой безобидной мухи.

— Ты очень выросла.

— Я окончила пансион.

— Уже? – удивился он. – Почему не написала, когда приедешь в столицу?

— Я писала вашему секретарю.

Мы задумчиво посмотрели в сторону открытой двери в приемную, и в кабинете повисло неловкое молчание. По всей видимости, личный помощник сбежал от господина Ховарда раньше, чем рассказал о скором визите подопечной. И случилась страшная неразбериха.

В конечном итоге больше всего повезло букету: он дождался вазу с водой и теперь на подоконнике счастливо грелся под солнечными лучами. От капли живительной магии первоцвет вернул свежесть и гордо поднял головки с желтыми мелкими соцветиями. Боярышник все еще обижался. Темно-зеленые жесткие листики ершились, а колючки щерились. Обидели благородное растение!

Обидчик, между тем, преспокойно сидел за столом, с живым интересом изучал мой диплом и постукивал пальцами по крышке стола. Буду честной, мои академические успехи назвать успехами не решится ни один оптимист… В мире еще не родился настолько неунывающий человек.

— У меня высший балл по ботанике, – заострила я внимание опекуна на единственной среди бесславных «удовлетворительно» достойной оценке.

Между прочим, ботаника – главная наука в жизни хозяйки цветочной лавки. Музицирование в составлении символичных и красивых букетов ровным счетом ничем не поможет.

Вдруг вспомнилось позорное «плохо» за арифметику, которое как бы тонко намекало, что эта девица плохо считает и денег до совершеннолетия ей лучше не давать. Глядишь, к двадцати одному году она, эта глупая цветочная фея, научится считать на пальцах.

— «Плохо» по арифметике поставлено незаслуженно, – быстро добавила я. – Там не просто «плохо».