Онлайн книга «Цветочное недоразумение»
|
Низко опустив голову и прижимая к груди пачку рукописных листов с надорванной упаковкой, писательница вылетела из кабинета, промчалась через приемную и выскочила в коридор. Через некоторое время Ховард тоже вышел и на ходу рявкнул: — Виола, идем! Спрашивать, куда меня поведет раздраженный опекун, постеснялась. Может, наконец решил накормить. Есть, признаться, очень хотелось. С ночи, кроме булочки с изюмом, во рту больше ничего не было. Еще чуток погрызла лакированный кончик пера, пока сидела в приемной, но исключительно случайно. По дурной привычке. — Иду! – обрадовалась я и нырнула под стол за саквояжем. Правда, когда выныривала на поверхность, так ударилась затылком о крышку, что с чернильницы со звоном свалилась крышечка, а перед глазами поплыли звездочки. — Что вы делаете? – раздался сдержанный вопрос. — Достаю свои вещи, – потирая ушибленную голову, простонала я. — Вы потащите сумку с собой? – Ховард недоуменно выгнул брови. – Позвольте спросить: зачем? — Вдруг ее украдут? Или дверь кабинета запирается на замок? – въедливо уточнила я. У опекуна сделался такой вид, словно ему очень больно отдавили ногу высоким каблуком. Без лишних комментариев с его стороны, я засунула сумку обратно, аккуратно подпихнула ее носом туфли и, пригладив ладонью торчащие в разные стороны темные волосы, бочком вышла из-за стола. — Я готова, господин Ховард. Но никто не способен подготовиться к длинному изнурительному дню в издательском доме «Ховард и сын»! Мы не собирались обедать, как требовал организм, здравый смысл и, будем честны, законы гостеприимства, а отправились любоваться на акварельные картинки к какой-то книге (скверные, перепутали садовые ромашки и астры). Еще мне вручили блокнот для записей, чтобы все слова опекуна были законспектированы. Слышала как-то, что за его величеством Карлом Фердинаном Пармиинским личный писарь тоже записывал каждый звук. Я делала как тот писарь, но плохим почерком… Пока не потеряла блокнот где-то между этажами. Вместе с ручкой с золотым пером. Понятия не имею, куда они делись. Семь раз перед Ричардом извинилась – возможно, ручка и блокнот были ему дороги. А после путешествия по зданию издательского дома, закончившегося неловкой потерей, из цветочной феи мне пришлось превратиться в злобную гаргулью и защищать грудью дверь в кабинет опекуна. К нему пыталась прорваться дама с ручным драконом. Дракон шипел, мадам тоже шипела и почти выпускала дым из ноздрей. Было страшно, но дверь я отстояла! Потом оказалось, что именно эту визитершу Ховард очень ждал. Мне пришлось скакать за ней с извинениями и повядшим без водички «символом надежды на новые перспективы». Дама попыталась символ вышвырнуть, а цветочки, между прочим, такого жестокого обращения не заслужили! Цветочная фея тоже не заслужила и вспомнила, что она, конечно, за десять лет в пансионе получила налет благородности, но совсем благородной не сделалась. В общем, лазейка для дурного поведения оставалась… Ричард Ховард рвал и метал. Мысленно. В смысле, он так грозно и напряженно смотрел в окно, что было странно, как ему еще не свело шею. Я прижимала к груди спасенный букет в изодранной бумаге. Из прорехи вылезала колючая лапка боярышника и доверчиво цеплялась за рукав платья с перепачканным чернилами белым манжетом. |