Книга Цветочное недоразумение, страница 17 – Марина Ефиминюк

Но до сервизов пришлось прорываться через ряды другой посуды, изящных статуэток и прочих вещей, очень необходимых в доме любого уважающего себя аристократа. У каждой пузатой супницы оказалась история и биография поинтереснее моей собственной. Заслушалась!

— А вот и свадебный сервиз, – представила мне посудную витрину продавец.

Оказалось, что я даже отдаленно не представляла грандиозность этого произведения керамического искусства. Такое количество тарелок и чашек не перебьешь до конца жизни. Еще внукам останется что поколотить во время задорного скандала.

— Мило, – улыбнулась я. – Сколько?

От озвученного ценника на голове зашевелились волосы, и из-за них шляпка съехала на затылок.

— Может, у вас есть что-то… с менее радикальной стоимостью? – стараясь говорить отстраненно, уточнила я.

Если уж покупать приданое на фальшивую свадьбу, так хотя бы не за космические деньги. Иначе съест совесть! Конечно, никто не собирался забирать гору фарфоровой посуды в Дэпшир, но вряд ли Ричард Ховард мечтал внезапно обзавестись дополнительным сервизом на дюжину гостей.

— Есть! – вдруг обрадовалась девушка и шустренько, подхватив под локоток, подвела меня к посудной горке. Держала крепко, словно боялась, что я вырвусь и сбегу. Но отступать было некуда: дома Ричард, который желает непременно подарить подопечной праздничную посуду.

На полках за чистым стеклом, как бедные родственники, ютились кружечки, громоздились пирамиды разновеликих тарелок. Стояла посуда как придется, втиснутая в узкое пространство, словно ее отправили ссылку и заперли в темнице.

Каждый предмет был украшен розовой лилией, символизирующей тишину и молчание. Значение мне не очень нравилось: вроде как за обедом следовало жевать, а не вести светские беседы. Но на деревянной ручке висела табличка с надписью «скидка».

— Что не так с этим сервизом? – уточнила я. – Он с браком? Сколы, трещины? Или не блестит?

— Да как вы могли такое подумать, госпожа! – с наигранной обидой в голосе воскликнула девушка и даже всплеснула руками, не убоявшись ничего смахнуть с полочек. – Лучший в Пармиине фарфор. Любимая работа мастера Люция! Лично создавал, запекал и проверял. Особая вещь для особых ценителей!

— Какой замечательный сервиз… – поохала я и скомандовала: – Упакуйте.

Вернувшись в особняк, с открытым ртом я остолбенела на пороге. Холл был заставлен горшками со всевозможными комнатными растениями. Шагу не ступить!

Воздух, обычно пахнущий строгим благовонием, намекающим, что в доме живет одинокий мужчина со слугами и без ручного дракона, пропитался сладким ароматом цветов, свежей листвы и сырой земли. В общем, пахло, как в оранжерее. Той самой, которая перекочевала в дом опекуна.

— Привезли днем, как только вы отбыли по делам. Втроем затаскивали, – с надрывом пожаловался дворецкий и, поморщившись, невольно потер поясницу. – Что нам с этим всем делать?

Хотела сказать: прятать, но вспомнила, что Ричард тоже участвовал в безобразии и не попытался меня остановить. Великий боже, запустил цветочную фею в оранжерею!

— Расставлять, господин дворецкий! – скомандовала я. – Сейчас превратим этот дом в цветущий сад.

Главное, чтобы в цветущий, а не в сад, хозяин которого сошел с ума. Какое счастье, что в угаре я не потребовала купить какое-нибудь деревце…