Книга Не злите добрую колдунью!, страница 160 – Марина Ефиминюк

— Да неужели? – сощурилась я, и за столом на секунду перестали жевать.

Фентон подавился кашей и сделал кому-то жест рукой, призванный быть незаметным, но абсолютно всем явный.

Служанка с подносом, на котором лежал порезанный крупными кусками кочан свежей капусты, сделала резкий разворот и, путаясь в юбке, унеслась обратно на кухню.

— Пойду, – поспешно поднялся «уважаемый муж». – Дела зовут.

— Хозяин сегодня по секрету сказал Нильсу, что у нас… у вас будет пополнение, – на голубом глазу заложила верховного Танита, и он, мой дражайший супруг, заметно прибавил ходу, становясь таким же проворным, как служанка с завтраком для козы. – Мы никому не рассказали! Ни единой душе!

— Вообще никому, – поддакнул Нильс, перегнувшись через темную прислужницу. – Поверьте мне, учитель.

— А что инкуб уже собирает ставки, кто родится: мальчик или девочка – так он просто очень азартный, – уверила меня Танита. – Я решила не рисковать.

— Неужели я слышу голос разума?

— Ага, – охотно согласилась она, – поставила сразу на обоих, чтобы наверняка выиграть.

Через пару дней ажиотаж от новости, перекрывшей даже варварский отъем крылатой заразы, прошел. Жители замка уверились, что будущее материнство никак не смягчило характер хозяйки Варлок, и начали кланяться мне при встрече любезней прежнего.

Кейран через седмицу пришел в себя: отрастил хвост и неожиданно по собственному желанию вышел из стойла в загон. У всех чуть не случилась остановка сердца! А воспитанный дракон просто размял конечности и вернулся в домик. Досыпать. Еще через пару седмиц обнаружилось, что он стал зубаст, как до драки. Потом окончательно очухался, вновь встал на крыло и совершил первый полет с обрыва.

Торстены появились без предупреждения. Месяца не выдюжили. Слабаки! В тот день погода стояла паршивая. Единственный длинный шпиль башни Варлок протыкал пузо серой тучи. Казалось, именно из-за этого беспрерывно шел дождь: то лил стеной, то переходил в мелкую морось, рисующую в лужах на въездной площади большие круги. Горы утопали во влажной белесой завесе. По стеклам на окнах змеились тонкие ручейки, проникали сквозь рамы и собирались влажными кляксами на каменных подоконниках.

Фентон еще на рассвете отправился в центр королевства, где в антикварной лавке якобы выставили на продажу живой гримуар, похожий на тот, который сжег полубезумный архивариус Том из Круэла. Разговаривать с гостями мне предстояло лично.

Сложив руки на груди, из окна мужниного кабинета я следила за тем, как верховный ведьмак Айрик Торстен, кутаясь в черный плащ, уверенно выходит из экипажа… и встает в самую глубокую лужу на въездной площади, утонув в ней по щиколотку. Следом за ним в ту же лужу окунулись остальные. Как нежные девицы, придерживая плащи, они на цыпочках скакали до главной лестницы. Дождь огибал ведьмачьи фигуры, не затрагивая, но лужи-то под ногами заколдовать было невозможно.

— Учитель! – без стука ворвался в кабинет паникующий Тэмри.

— Выйди и постучись, – не оборачиваясь, приказала я.

Он засопел, громко постучал по двери кулаком и объявил:

— Учитель, можно войти? Торстены снова приехали.

— Вижу, – согласилась я, следя за тем, как на мокрых ступенях их встречает лакей, и бросила: – Пусть проводят гостей сюда.

— А как же тронный зал? – растерялся школяр.