Книга Не злите добрую колдунью!, страница 157 – Марина Ефиминюк

Торстены ухмылялись и тихо злорадствовали, видя, что их провожают похоронным молчанием. Не знаю, как остальные – я вообще не склонна переживать о душевных терзаниях жителей замка, – но мы с Фентоном понимали, что кровной вражды не избежать и действительно сожалели. Они уступили нам выдрессированного благородного дракона, пусть он был чуток не форме, а забирали крылатую заразу, главный источник растрат, как магических, так и материальных.

Прощание было исключительно коротким. Караван, увозящий Зару, минул крепостные ворота и выкатился на длинный мост. Воздух содрогнулся, в разные стороны прыснули тающие клоки черного дыма, и повозки поглотил портал. Когда воронка схлопнулась, поднялось густое облако пыли.

— Чтобы ни один светлый не заходил в стойла, пока дракон не очухается! – резко произнес Фентон на весь двор. – Все услышали? Передайте тем, кто не услышал.

С самой серьезной миной он кивнул знахарю. Они вместе отправились в стойла, прихватив с собой алхимика. Я видела, как этот неразговорчивый худой человек с лицом, обожженным от постоянной топки атанора, направился следом за верховным.

Пришлось планы отложить и заняться делами насущными. Забот в замке всегда было много, пусть его жители и поскучнели. Присутствие духа сохранял только инкуб. Он даже попытался организовать тотализатор, как скоро Торстены появятся снова и захотят устроить обмен. Поставил кусок драконьего рога. Никто не захотел спорить.

В середине дня по кухне зашагал стол. Главный повар орал как потерпевший. Ворвался в библиотеку, где я отвечала на многочисленные письма светлых и темных академий, и начал трясти длинной поварешкой. Пришлось снарядить ему помощников. Целый час талантливые, а главное, энергичные и шумные чародеи с криками гоняли дух по коридорам, пытаясь его усадить в бутылку.

— Ни на что не годные светлые, – ворчливо объявил старый Арни, войдя в библиотеку. – Собрали в замке разный сброд! Девицу-то, слышал, увезли?

— Стребовали, но скоро вернут. Сейчас поймут, под чем подписались, и привезут обратно. – Я скрепила очередное письмо личной печатью со знаком рода Варлоков. – Все-таки темные на редкость дурные.

В коридоре раздался болезненный вопль и страшный грохот. Очевидные светлые в горячке ловки очередной раз перевернули ржавые доспехи, стоявшие в углу, и тонко доказали, что дурость от цвета магии вообще не зависит.

— Варлок-младший взял клятву, чтобы жениха потом не забрали? – Придирчивый старик сощурил выцветшие от возраста глаза.

— Обижаешь.

— Всегда знал, что хороший из него выйдет верховный. – Он довольно цокнул языком и постучал по полу тростью, словно насылал проклятия, а не расточал похвалы. – Хитрый, как дракон. Истинный Варлок! Пусть и приблудыш.

В общем, отсутствием дипломатичности в нашем замке страдала не только я.

Арни вышел в коридор и устроил головомойку светлым чародеям, как будто они были школярами темной академии, а не профессиональными магами с вполне приличным образованием. Старик никак не понимал, что для них ловля духа была отчасти подвижной игрой, в которой нечисть так загоняли, что она сама с радостью лезла в бутылку.

К вечеру, когда за стрельчатыми окнами замка медленно сгущалась темнота, я вспомнила про алхимика и заглянула в его пристройку. В просторном помещении, озаренном обычными свечами, в любое время года царила духота и витали едкие алхимические пары. На подоконнике в горшках стояли хищная мухоловка и ярко-оранжевая герань. Первая разрослась от эликсиров и, кажется, становилась разумной. Вторая, по-моему, сделалась бессмертной и была способна выжить в любом катаклизме. По крайней мере, за те два года, что у нас обитал алхимик, герань ни разу не переставала цвести и меняла на погоду колер.