Книга Моя милая ужасная невеста, страница 177 – Марина Ефиминюк

Варлоки, и я тоже, опустили головы в традиционном приветствии.

— Приветствуем темных и светлых чародеев! – басовито прогудел отец.

— Добро пожаловать в башню Варлок, – добавила мама.

Народ ждал, когда хозяин замка усядется на трон, но папа просто поднялся на возвышение.

Никто не смел пристраиваться на этот трон. Даже сам верховный. Символ ведьмовской власти был одержим буйной нечистью и скреплен магической печатью, намертво приклеивший его к помосту. Захочет – не дернется.

В прошлом году пришлось отлепить, когда перестилали пол. Бешеный родственник стула встал на дыбы, как дикий конь, и попытался перетоптать разнорабочих. Еле угомонили!

Отбор адептов начался. Студентов вызывали к верховному, а те объясняли причину, почему хотели попасть в башню Варлок. По большей части сегодня проходило знакомство. Решение принималось позже, и секретарь рассылал по академиям письма с приглашением или отказом.

Видимо, среди претендентов ходили слухи, что верховный Валлей любил эффектные выступления. Народ не стеснялся хвастаться магией: создавали блестящие загогулины и вихревые потоки. Одна студентка выплеснула из термоса воду и вырастила огромный пузырь. Лопнув, тот обрушился на новый пол из дубового массива, еще не заговоренный от износа, и у мамы едва не случился обморок.

Другой парень из светлой академии Лаверанс заявил, что у него особенный талант, и внезапно начал петь. Громко, жалобно и надрывно. Подвывая! Оторопели всем ковеном. Он прикрыл глаза, отвел руку, чтобы голос лился без преград. На высокой ноте тронный зал не выдержал и дружно скривился.

Песня оборвалась. В возникшей мертвой тишине раздался хруст лопнувшего витража. У меня вырвался издевательский смешок. Мама поменялась в лице и бросила в сторону испорченного стрельчатого окна взгляд, полный скорби и боли. Сразу стало ясно, что певцов, способных самодеятельностью уничтожить ее бесценный антиквариат, в башне Варлок не будет ни в каком виде: ни в живом, ни в воскрешенном.

Она просто не знала о четырех согласиях на посмертие, лежащих в ящике моего письменного стола в общежитии.

Четверо плечистых, накачанных здоровяков из боевой академии шагнули к верховному дружным квартетом, словно обладали единым сознанием и были не способны говорить каждый за себя. Зато познакомились быстро, не задерживая очереди.

— Темный маг Майкл Стоун из академии Деймран, подойди, – призвал верховный.

Стоун вышел в центр зала, бросил на меня нервный взгляд, словно спрашивал, чего от него хотят.

— Теперь ты под защитой ковена Варлок, мы рады тебя видеть, – с благодушной улыбкой прогудел отец, в общем-то, ритуальную фразу.

Стоуну следовало поклониться, поблагодарить и тихо вернуться на место. Он вдруг приосанился, выпятил худую грудь и выпалил в воцарившейся тишине:

— Верховный, возьмите меня!

Верховный едва не подавился на вздохе.

— Куда?

— В ковен! – выкрикнул Стоун, как боевой маг на построении.

Внезапно из толпы, едва не сметя с дороги Эмбер, как полоумный, выскочил Бранч.

— И я! Меня возьмите тоже!

— А? – изумился верховный.

Почему позорились они, а стыдно было мне? Я пихнула отцовского секретаря локтем и буркнула едва слышно:

— Вы им наливали за завтраком?

— А надо было? – едва слышно ответил он.

Закари кашлянул в кулак, пытаясь сдержать издевательский смех.