Книга Моя милая ужасная невеста, страница 155 – Марина Ефиминюк

— Не обратил внимания.

— Помнишь парня из могилы? Он и есть Стоун. – Стоило вспомнить нелепый кувырок Торстена в яму рядом с обмерзшим Майклом, стало смешно. – Ты еще к нему упал.

— Хочешь сказать, что могилу на нашего лучшего друга примеряли не вдруг, – с иронией заключил Зак.

— Я очень вежливо попросила некромантов вернуть бумагу. В ответ они предложили написать согласие на посмертие мне. Не смогла удержаться от соблазна и наглядно объяснила, как они не правы.

— Постой… – Закари выставил указательный палец, призывая меня на секундочку прикусить язык. – Правильно ли я понял, Марта? Некроманты предложили тебе стать питомцем?

— Теперь понимаешь, почему я взбесилась? – усмехнулась я. – Но почему ты зол, Зак? Ничего особенного не случилось. Согласие Стоуна у меня. Ни на чью голову больше не прилетит кирпич. Добро свершилось, все одарены светлой благодатью…

— Я знаю. – Закари неожиданно склонился, крепко обнял меня и поцеловал в макушку. – Ты вовсе не стала слабее в моих глазах, Марта, отнюдь. Никогда такой не была. Это во мне проснулась потребность тебя защищать. Просто прими как данность.

Я так растерялась, что не придумала, чем ответить на очередное обезоруживающее признание и промычала:

— В следующий раз скажу, если соберусь к некромантам.

— Дашь магическую клятву? – тихо уточнил он.

— Торстен, еще магическую сделку предложи заключить! – возмутилась я, освобождаясь от его объятий, случайно проехалась щекой по пуговице на его пиджаке и болезненно сморщилась.

— Пойдем, – кивнул Зак, – тебе надо в знахарскую.

— Выглядит паршиво?

— Зеркало тебя не порадует.

Он оказался прав: зеркало в тихом приемном покое академической знахарской меня не только не порадовало, но и заставило вздрогнуть. По щеке словно провели угольком черную линию, и от нее на висок расползалась паутинка прежде незаметных тоненьких сосудов.

— Узнаю проклятие мертвых, – с авторитетным видом заявил темный знахарь. – Ничего, мы с таким быстренько справляемся.

Лечение действительно не заняло много времени. Дымящимися кончиками пальцев он прижег сеточку. Ощущение было такое, словно кожу раз за разом жалила оса. Я сжимала деревянное сиденье стула и силой удерживала себя на месте, но то и дело вздрагивала.

Наблюдающий за нами Закари мрачнел с каждой минутой и к середине процесса начал смотреть злым февралем. В итоге из-за него свет в палате померк и приобрел драматическую резкость. Знахарь с полным правом выставил виновника магического катаклизма в приемный покой.

После экзекуции мне вручили круглое зеркальце на длинной ножке, и я хорошенько рассмотрела оставшийся от проклятия белый тонкий след с красными воспаленными краями, в точности повторяющий контур проклятия. Оказалось, что оно, как чернильная татуировка, оставляло на коже рисунок, который разрастался со временем. Убрать его с помощью мазей было невозможно, только выжечь.

Искренне жаль, что в мертвецкой я пожадничала светлой благодати. Проклятая привычка сдерживаться! Следовало приложить так, чтобы никто из лихой троицы в ближайшие две седмицы не мог держать в руках ритуальный кинжал. Они-то темных щедрот вообще не пожалели.

— Не расстраивайся, через пару дней след полностью пройдет, – уверил меня знахарь.

В приемном покое неожиданно собралась большая компания: Эмбер стояла с издевательской ухмылкой, Бранч – с моей сумкой, Стоун – в образе почти рыдающего парня, а Торстен просто смотрел на них со стороны с таким видом, словно попал в пансионат для душевнобольных. И главное: не понимал, как его в этот пансионат занесло.