Книга Бедовый месяц, страница 49 – Марина Ефиминюк

Оказалось, что они втроем отправились на склон. Лидия пожелала кататься, а остальные – с трепетом проследить, что покорительница горных вершин сломает быстрее: ногу, шею или прокатные лыжи. В конце тетушка пожелала нам доброго дня, и я невольно покосилась на часы. Время приближалось к полудню.

— Вчера я оценил этот потрясающий наряд? – вдруг раздался мягкий голос Филиппа, как-то по-особенному растягивающего слова.

Молниеносным движением я прикрыла почти обнаженную грудь руками и осторожно оглянулась. Муж по-прежнему лежал в соблазнительно-ленивой позе, вытянувшись крепким телом. Голова покоилась на сгибе локтя, но Филипп проснулся и теперь разглядывал меня из-под полуопущенных ресниц.

— Вы не помните? – спросила я.

Он приподнялся на локте и тихо уточнил:

— Тереза… должен ли я извиниться за вчерашнее?

Точно ничего не помнит! А вечер-то был неплохим. Конечно, пока Филипп не ушел в глубокие слои подсознания от тетушкиного заборного зелья.

— Нет, – покачала я головой.

— Я был груб?

— Вы были исключительно деликатны! – Я всплеснула руками и тут же скрестила обратно, прикрыв грудь. – Настолько деликатны, что просто заснули.

Филипп тихо кашлянул в кулак и уронил:

— До или после?

— В процессе.

— Хотите сказать, что я заснул во время…

— Мертвецким сном, – согласилась я.

— Проклятие.

Он лег на подушку и прикрыл глаза ладонью. Понимаю, у меня тоже изредка случались дни, когда очень хотелось заснуть обратно и сделать вид, будто первое пробуждение – фальстарт, но второе-то точно начнет замечательное утро.

— Но вы были просто неотразимы! – быстренько уверила я. – Очень энергичны… Пока бодрствовали.

Возникла ошарашенная пауза. Честное слово, лучше бы прикусила язык и притворилась немой. Никогда не предполагала, что мужчины становятся настолько чувствительными, когда не доводят дело до конца.

— Тереза? – пробормотал он.

— Да, Филипп? – осторожно отозвалась я.

— У вас есть порошки от мигрени?

— Ой! У меня есть кое-что получше! – вспомнила я про бутылочку со средством от похмелья, оставленную лекарем, и выскочила из спальни.

Запах еды и выдохшегося вина из гостиной волшебным образом не исчез, как и остатки вчерашнего неудавшегося пиршества. Я сцапала с кофейного столика флакон, оставленный лекарем, и быстренько вернулась к болезному мужу.

— Возьмите. – Приблизилась к кровати.

Он посмотрел на меня очень странно. В смысле, как будто не замечал кружевного непотребного безобразия, не оставлявшего никакого места для разгона фантазии.

— Прекрасное средство от похмелья! – объявила я и с характерным звуком вытащила из широкого горлышка пробку. – Держите!

Филипп недоверчиво покосился на флакон. Интересно, что произошло за те полминуты, пока меня не было в комнате? Отчего он вдруг превратился из сожалеющего мужчины в мужчину, что-то неясно подозревающего?

— Оно отличное! – уверила я.

— Откуда вы знаете? – произнес Филипп.

— Мне всегда помогает.

— Средство от похмелья? – В нем как-то несвоевременно проснулась знакомая ирония.

— В смысле, Ренделу, – выкрутилась я и смело объявила: – Сами посмотрите, что оно абсолютно безопасно.

Не колеблясь ни секунды, я прихлебнула из флакончика. На вкус средство от похмелья оказалось чудовищным: густо-маслянистым и горько-сладким. Как настойка от горловой жабы.