Книга Бедовый месяц, страница 48 – Марина Ефиминюк

— Одного не понимаю, если лекарь ничем не помог, зачем ты отдала ему омара? – неожиданно возмутилась Лидия.

— Это была взятка, – буркнула я. – Мы вытащили человека из постели. Я всучила бы ему всю еду, но в руки не поместилась.

— Как врагу? – серьезно спросила она.

— В смысле?

— Говорят, что завтрак надо съедать самому, обедом делиться с другом, а ужин отдать врагу, – с умным видом пояснила Лидия.

Никак вычитала диетическую мудрость в каком-нибудь любовном романе.

— Заберете остальное? – тут же щедро предложила я. – Там еще улитки остались.

Не хотелось, чтобы еда скисла до утренней уборки, но прозвучало двусмысленно.

— Все равно все выбросят… – протянул Рендел, поглядывая на стол.

— Рендел! – возмущенно охнула Клементина, словно собираясь отчитать супруга, но вдруг скомандовала: – Ты бери улиток и закуски. Я возьму сырную нарезку. Лидия, тебе нести сладости. Пойдем к себе, пусть молодые отдыхают.

— Вашими усилиями, дорогая тетушка, один из нас уже отдыхает, – не удержалась я от справедливого укора. – Беспробудным сном!

После их ухода стол фактически опустел. Я уселась в кресло и открыла газетку, собираясь бдеть возле мужа всю ночь напролет, но устаревшие новости оказались на редкость усыпляющими. Проснулась, когда затекшую руку начало колоть иголками, и ныла сведенная поясница.

Оказалось, что я скукожилась в кресле, пристроив щеку на подлокотник. Газета валялась на полу. Муж крепко спал, перевернувшись на бок. Я прислушалась к его ровному дыханию, внимательно изучила лицо. Выглядел он вполне себе здоровым мужчиной. С дивана падать, похоже, не собирался и вообще видел десятый сон.

— Отдыхайте, дорогой супруг, – прошептала в тишине и, подоткнув ему плед, отправилась в спальню.

Простыни на кровати оказались самые обычные: из хлопка. Видимо, мироздание тонко намекало, что без шелковых простыней брачной ночи не случиться. Сначала шелк, потом десерт. Никак по-другому. Порядок строго определен.

Засыпала я с этой странной мыслью и никак не ожидала, что поутру на соседней подушке обнаружу Филиппа. Мигом и взбодрилась и проснулась! Никакая зарядка не понадобилась. Муж лежал рядышком и, подсознательно прячась от яркого утреннего света, утыкался лбом в изгиб локтя. Темные волосы были спутаны. Легкое пуховое одеяло сползло до поясницы.

Я изучала его с интересом исследователя. Лопатки, линию позвоночника, рельефные мышцы плеча. Он дышал тихо, не храпел, не сопел. Гладкий золотой браслет на крепком запястье отчего-то вызвал спазм в животе.

Словно воришка, вкрадчивым движением протянула палец к этому доказательству, что мы действительно женаты. Громкий колокольный звон почтовый шкатулки, словно тревожный сигнал, заставил вздрогнуть и отдернуть руку.

Пока я выбиралась из кровати, шкатулка звякнула еще разок и выдала длинную трель. Громкую до непотребности. Замолкнуть ее заставила поспешно отщелкнутая крышка. Напоследок с брезгливым бряцаньем из бархатного нутра мне в лицо выскочила записка. Поймав конверт на лету, я воровато оглянулась к Филиппу. Он лежал в позе сексуально спящего мужчины с красивой спиной и не подавал признаков пробуждения.

Записка была от Клементины. Тот факт, что тетушка воспользовалась почтовой шкатулкой, а не заявилась обсудить планы лично, говорил о многом. Возможно, решила не драконить зятя своим цветущим видом. Или чувствовала себя виноватой. Ставлю на первое.