Книга Драконье счастье, страница 118 – Марина Ефиминюк

Мачеха выглядела такой искренней в своем желании помириться, что другого бы пробрало до глубины души. Но я-то прекрасно знала, какой чудесной актрисой она была. Не прикопаешься, даже если захочешь!

— Анна, через пару дней я уеду с острова, и мы вряд ли когда-нибудь встретимся. Завтра мадам даст мне свободный вечер, давай увидимся и поговорим по-человечески. — Валентина схватила меня за руку ледяными пальцами. — Пожалуйста! Дай мне шанс уехать со спокойным сердцем!

— Не стоит, — аккуратно освободившись, поморщилась я.

— Рубиновую брошь твоей матери я привезла с собой! — выпалила мачеха. — Она должна храниться у тебя.

— С радостью заберу.

Я протянула раскрытую ладонь, предлагая немедленно вернуть украшение, которое Валентине даже не принадлежало. Однажды увидела в моей шкатулке, заявила, дескать, юным девушкам ни к чему дорогие побрякушки и уже на следующий день прицепила к платью. Носила часто и с гордым видом, как орден за заслуги перед семьей Васильевых. Отец не сказал ни слова. Ей-богу, хорошо уметь вовремя расплакаться перед мужем.

— Брошь осталась в гостевом доме, — как будто смутилась она, хотя в прошлой жизни такой эмоции в принципе не умела испытывать.

— Тогда завтра пришлю посыльного из дворца.

— Как я объясню его появление?

К счастью, из зала с ледяным кейримом вернулись супруга посла с сыном. Мы услышали их голоса, а потом и шаги. Валентина поспешно отступила и сделала вид, будто с интересом рассматривает горящую ровным светом лампадку.

Арина посчитала, что мальчик замерз на здешних ветрах, и пора уезжать.

— Я вовсе не замерз! — заявил Максим, шмыгнул носом и звонко чихнул.

Было решено возвращаться в гостевой дом, пока он не подхватил насморк. По дороге мальчик уснул, по-детски доверчиво прижавшись к матери. Мы добрались до места. Выходя из кареты, Валентина бросила на меня кроткий взгляд и тихо произнесла:

— Надеюсь на новую встречу, Анна.

— Прощайте, Валентина, — отказалась я. — Хорошей обратной дороги в Валлею.

Вернувшись во дворец, первым делом хотелось рассказать мужу о появлении Валентины, но он оказался занят с посланником, и мне досталось только короткое «позже». Да и я погрузилась в последние приготовления к своему первому приему гостей во дворце. Трапезу накрывали в столовой для гостей, не самой большой, но в обычные дни ею не пользовались. Как объяснил Вигдис, открывали только по особым случаям.

Суета на некоторое время вытеснила из головы мысли о мачехе, но во время обеда с четой Полоцких, тень Валентины словно встала за моим плечом. Говорили в основном мужчины, а я мысленно вернулась в темную пещеру священного Химмеля, где мачеха пыталась каяться, перепутав падчерицу с исповедником. Стоило предложить ей бросить монетки в чашу для отпущения грехов, если такая существовала в древнем городе-храме.

— Анна? — Киан прикоснулся к моей руке, выдернув из темного ледяного зала в заполненную солнечным светом столовую дворца.

Я растерянно оглядела гостей. Взгляды супругов Полоцких, да и всех немногочисленных советников, приглашенных на обед, были направлены в мою сторону.

— Вы что-то спросили? — кашлянув, уточнила я.

— Ты замерла, — тихо проговорил Киан.

— Извини, — пробормотала я, чувствуя, что полностью проваливаюсь в роли гостеприимной хозяйки. Хотела показать высший класс, а показала… ничего.