Книга День правды и лжи, страница 51 – Мари Вудс

— Да. Он приезжал… один раз. — Расскажи мне, — тихо говорит он.

Комнату, этого Бессмертного, весь город сносит в пустоту, потому что передо мной поднимается выцветший от времени кирпичный дом со старомодными ставнями, выкрашенными зеленой краской, и ржавой водосточной трубой, свисающей с крыши. Я вижу это перед собой так же ярко, как в тот день. Словно он всё это время был где-то внутри меня.

— Это было на следующий день, после того как меня достали из пруда, — говорю я тихо. — Наверное, ему сказали, что я чуть не утонула… И он решил приехать. Я не знаю точно, почему.

— Ты тонула? — спрашивает Бессмертный.

Смотрит прямо, не моргает. И, кажется, даже не дышит.

Я киваю.

— Да. — Ты боишься воды? — его голос становится мягче. — Нет, — качаю я головой. — Воды — нет. Я боюсь утонуть.

Он напряженно сжимает челюсть. В глазах — что-то похожее на сожаление. Или на злость. Скорее всего он думает: «Кто мог знать?» Когда он начинает говорить, голос его звучит хрипло, приглушённо.

— Расскажи… что помнишь.

Я смотрю на него в упор — я думала, что он не умеет задавать правильные вопросы. А теперь — не уверена. Может, он просто ждал, когда я буду готова отвечать.

— Меня одели в платье — розовое, с дурацкой лентой на шее. Заплели две косы. Потом вывели во двор и оставили. Сказали: «Гуляй». Я удивилась. Я была уверена, что меня больше не выпустят. Или… посадят на цепь.

Брови Бессмертного поползли вверх.

— Почему ты так думала? — Потому что до этого я сбежала из приюта. — Сбежала? — в голосе слышится удивление. — Почему?

Смотрю на него исподлобья. Какое он право имеет задавать мне такие личные вопросы? Об этом я говорила только с моим бывшим, больше ни с кем. Линда знает почти все, но даже ей я не говорила, почему сбежала.

— Я хотела сбежать всегда, — говорю наконец, не в силах сопротивляться Силе Кубка. — Каждый день. В тот дворец. Думала, там всё будет по-другому.

Он чуть наклоняется вперёд. — В какой дворец? — Его видно из приютского двора, — отвечаю тихо. — Он на горе. Я думала, что это самое красивое место на свете. Солнце садилось, всё погружалось в темноту, а тот дворец на горе светился под солнечными лучами.

Пытаюсь замолчать изо всех сил. Но у меня не выходит. Из-за кольца моя Магия перемалывает влияние Кубка лениво, как мельничный жернов пшеницу в безветренный день. И я продолжаю говорить.

— Я думала, что там живут особенные люди. Те, которые любят детей. — А кто там жил? — Не знаю. Я видела только собак. Они держали доберманов для охраны.

Бессмертный медленно наклоняется ко мне. Во взгляде появляется что-то опасно блестящее. Что-то, предназначавшееся не мне.

Другим.

Может, тем, кто жил в том доме?

Только в эту секунду до моего сознания начинает доходить, насколько сильно меня трясет. Колотит так, что сложно дышать.

— Они тебя тронули? — спрашивает тихо. Мягко. — Да. Один раз. — киваю я. — За ногу укусили. Я думала, они меня разорвут. Но я успела сбежать. Я была маленькая и тощая — под воротами пролезла.

Подсвеченные окна домов за его спиной расплываются бесформенным пятном, на первый план выходит его лицо. У него тяжелый, практически неподъемный взгляд, который предназначается не мне. Он подозрительно долго молчит, как будто обдумывает что-то. А потом спрашивает.