Книга День правды и лжи, страница 261 – Мари Вудс

Эрандиэль был другим — умным и весёлым, хотя и немного надменным, как и положено королю Светлых Эльфов. Но он никогда не ощущался как глыба высокомерного льда. Таких холодных самодовольных ублюдков я отстреливала на Полях Тишины перед Винтерхеймом в ту ночь.

Прошлое не меняется, сколько бы ты ни смотрел на него. Быть готовой ко всему — это идти вперёд, не держась за тени вчерашнего дня.

Я наконец оторвалась от разглядывания эльфов и посмотрела на Королеву. Она сидела, положив ладони на подлокотники трона. В тонких пальцах не чувствовалась сила — только отрешённость, как и во всём её облике.

Медово-оранжевое платье расстилалось вокруг неё, как спелое поле под июльским солнцем. По ткани тянулись вышитые листья винограда и пшеницы, сплетающиеся у подола в узоры, напоминающие колосья, растущие из самой земли. Я посмотрела на её лицо — юное, неподвластное времени. Она так же сильно была похожа на нашу мать, как я — не похожа. Только у Кайен лицо было властным, а у сестры на нём был отпечаток покорности. Наверное, из нас двоих вся покорность досталась именно ей.

Я осматривала её внимательно, ища малейшие соответствия — сестру я видела впервые. Эон лет прошёл с тех пор, как она покинула Золотой город. Даже воздух там забыл её к тому времени, как туда вошла я.

Наша так называемая «мать» никогда о ней не говорила. Наверное, и до этой дочери ей не было дела. Мы обе не имели значения, пока делали то, что должны. Не было разницы — старшая покорялась сама, меня можно было заставить. Разница была только в том, что ей она дала жизнь от Небожителей, подарив Вечность, а мне — от смертного, сделав уязвимой.

Хотя, кажется, даже имея всё время мира, моя сестра не была счастлива.

Я продолжала перебирать все детали её облика — глаза цвета бледного золота не фиксировались на окружающем. Она дрейфовала в потоке Силы, отдавшись эйфории.

Я достаточно повидала таких взглядов — удовольствие для нашей Расы было чем-то вроде кислорода. Венец из жарких цветов — маков, календулы и солнцегляда — обрамлял её голову. Несколько золотых лент спускались с венца, словно солнечные лучи, переплетённые с её рыжевато-золотыми волосами, лежавшими на плечах свободными волнами. Кажется, моя сестра, даже будучи старше меня по Крови, по сути была гораздо ближе к Феям Кайер Иса, чем я. И дальше от нашей Расы — золото волос всегда отличало наш Род от остальных потомков Создателей. Кажется, наша мать не особо старалась придать нам надлежащий облик — сестра была рыжей, мои глаза вместо золота отливали лазурью.

В преданиях говорится, что в дни Солнцестояния Королева Лета появляется в селениях, где люди чтут старые обряды. Детям она оставляет янтарные зёрна — если такое зерно посадить, на следующий год вырастет небывалый урожай. Старикам — сладкий сон, в котором они ещё раз проходят тропами юности.

Каждый Белтейн она выбирает одного смертного, чтобы тот сплясал с ней. Кто выдержит до последней ноты — получает дар. Кто не устоит — сгорает в танце. Насчёт того, каким был дар, у меня не было сомнений — тепло смертных объятий всегда нравилось Феям.

Как давно она тут сидит? Как давно никуда не выходила?

Воздух вокруг казался стоячим, забывшим всякое движение. И она не походила на Деву Озера, пляшущую со смертными на Белтейн.