Книга День правды и лжи, страница 260 – Мари Вудс

Эти хотя бы что тут забыли?

Я прошлась взглядом по ряду — справа от меня стоял высокий Эльф, покрытый плащом из «ткани стихий» — так Эльфы называли материал, способный подстраиваться под любую местность. Он мог струиться как вода, зеленеть как мох или рассыпаться в листья, если владелец ляжет под дерево. Это была старая Магия, пришедшая с тех времён, когда Боги учили их мастерству. Я окинула плащ взглядом снова, на этот раз — оценивающим. Из него вышел бы отличный подарок Киду, который обожал плащи! Сейчас можно купить такой плащ на Сидровом рынке тысяч за пятьсот, но я решила, что хочу получить именно этот — в нём была история.

У Эльфа за ним был усталый вид. Светлые брови были сведены над бледно-голубыми глазами, словно дух его всё ещё боролся с Магией этого места. Я скользнула взглядом ниже — на плечах был лёгкий серебряный наплечник в форме крыльев сокола. Застёжка, сдерживающая плащ, тоже имела форму этой птицы.

Легенды таким его и изображали — Фальдрая Саэрвэна, Сына ветра и высоты, Первого принца Тринадцатого Дома, прошедшего через Вершины Предела в бурю, чтобы перерезать глотку врагу. Говорят, он прошёл по остриям гор, ведомый только ветром и зовом, когда Ифрит Исмонеш наслал на Вечный Лес шторм, чтобы выкурить оттуда Эльфов и поживиться их золотом. Когда он возвращался с победой, завернув в плащ голову врага, лесные ястребы летели перед ним, оглашая округу клёкотом, и народ сказал: «Ветер выбрал себе сына».

Я никогда не думала, что увижу его собственными глазами. Это были истории моего детства.

Со времён Первых Песен не было героя бесстрашнее Фальдрая, Сына ветра…

Такими словами начиналась легенда. Эрандиэль читал мне её ещё тогда, когда синдарин я только учила.

Слова звучали величественно, я почти не понимала смысла, но разглядывала картинки в книге. Фальдрай в ней был изображён с котомкой на плече и соколом, ласкающимся к нему. Улыбка его была дерзкой, а глаза — счастливыми.

Сейчас его взгляд был хмурым, а пальцы напряжённо сжимали застёжку плечевого ремня. На фаланге указательного пальца поблёскивал Лаэрвен — кольцо Ветра. По преданию, Лаэрвен даёт силу устоять перед внушением — вихрь внутри кольца развеивает чужую волю. Наверное, Фальдрай надеялся, что оно поможет его духу выстоять здесь.

Мне сделалось грустно: не так должны заканчивать свой путь герои! В сказаниях Богиня забрала Фальдрая за Небеса, в Золотой город. Но я всегда знала, что это ложь — я сама выросла там, и Фальдрая ни разу не встретила.

Все узники безвременья чувствуют только один миг — для них всё ещё длится момент, когда они опустились на колени, зачарованные Магией, хотя в Вечном Лесу прошли тысячелетия.

Слева у всех эльфов шаури были алыми — там стоял Первый Королевский Дом Вечного Леса. Руки невольно сжались в кулаки — я даже не ожидала, что в их легендах настолько много лжи!

Королю Эрантаэлю место было в гробнице под кронами сребролистых Вамнифир, а не на коленях перед Древом Жизни.

Эрандиэль ни словом не обмолвился, что его прадед пропал. Хотя он мог и не знать об этом — слишком давно это было.

Прадед Эрандиэля совсем на него не походил. Лицо было безупречным в своей красоте и гладким, как отполированный лёд. В глазах тоже была усталость, но не от внутренней борьбы, как у Фальдрая, а вечная усталость перед несовершенством всего вокруг.