Книга День правды и лжи, страница 189 – Мари Вудс

— Значит, ты хочешь власти? — спрашиваю я его, когда он паркуется в гараже.

— Я думаю над этим.

— Ты можешь думать или забыть об этом. Но я тебе скажу одну вещь, о которой ты, возможно, не догадываешься: власти не ищут. Власть призывает, а ты отвечаешь. Или не отвечаешь. Но может так случиться, что у тебя не будет выбора.

— Это правда, что ты видишь? — спрашивает он, разворачиваясь ко мне и устраиваясь поудобнее.

— Все, в ком есть Древняя Кровь, видят. Некоторые это развивают, а некоторые — надеются на Эгерий. Все, кто хорошо охотятся, используют чутьё. Я не вижу пути, как Эгерии, я их предчувствую. Или понимаю… не знаю, как правильно объяснить. Знаешь, вроде того, как в блэкджеке считают карты? Следишь, какие карты уже вышли из колоды, и можешь предсказать, какие появятся. Так и я знаю, что может произойти с той или иной вероятностью.

— Что ты на самом деле думаешь об Эгериях?

— На самом деле?

— Да.

— Ладно, — хмыкаю я. Он хочет правду? Ну что ж... — Ты считаешь, что можно получить мужество из бутылки? То есть, не нужно бороться со страхом, управлять эмоциями, практиковать спокойствие и стойкость — просто выпей его! Понравилось? Приходи ещё! Зелье Забвения, после которого тебя неожиданно накрывает сожаление, как тошнота с похмелья, чтобы больше не отпустить, пока не сделаешь новый глоток? Приворотные Зелья, которые не оставят объекту желания выбора?

Допиваю кофе и продолжаю:

— Я считаю, что магия Этр гораздо честнее: ты платишь страхом и кровью за знание. Они откроют тебе секрет, как получить то, что хочешь. А эти продадут тебе иллюзию того, что ты хочешь, и возьмут деньгами по прейскуранту. Только в нём не указано, что они выскребут из тебя веру в себя, украдут надежду на свободу и истину. Обычно те, кто начинает пить эти Зелья, никогда с них не слезают. Это то, за что я Эгерий презираю, — добавляю я с отвращением. — Но есть и другая сторона: многим они даруют исцеление, делают отвороты, обереги. Если бы не Эгерии, миры, граничащие с Благими Землями, давно превратились бы в пустоши, населённые безумцами. Фэйри выпили бы их досуха. Всё есть яд и всё есть лекарство — то и другое определяет только доза.

Сайлас внимательно слушает меня, а потом задумчиво произносит:

— Когда Торио мне сказал, что твоя мудрость превосходит красоту, я решил, что это просто ифритское красноречие. Но теперь я думаю, что он прав.

— Торио сказал «ум», а не мудрость, — зачем-то поправляю я его.

— Да, он сказал так, как ты говоришь, — соглашается Сайлас спокойно. — Но мудрость — это ум, который познал терпение, а терпения тебе не занимать. Ты играешь в долгую, и за каждым твоим действием что-то стоит, какой-то скрытый смысл.

— О, ну раз ты всё разгадал, то пойдём уже! — говорю я, не желая продолжать этот разговор. Он всерьёз решил разобраться во мне? Мне это ни к чему. — По Закону Самхета тебе уже пора в постельку!

Когда я заканчиваю фразу, моё сиденье откидывается назад, и его красивое, взбешённое лицо оказывается над моим. Прищуренные ледяные глаза и густые ресницы. Рот озаряет порочная улыбка, на краткую секунду обнажившая ровные зубы:

— Закон Самхета дозволяет ночью кроме сна ещё и плотские утехи. Для этого даже не нужна постелька. Ты в курсе? — шепчет он низким от злости голосом. От его глубокого тембра у меня мурашки бегут по коже — ледяные и одновременно обжигающе-горячие.