Книга День правды и лжи, страница 140 – Мари Вудс

— Не знаю, — щурится Сайлас. — Они странные. Но красивые. Ты не думала, что они могут откусить тебе голову?

— Думала, — киваю я. Пульс привычно подскакивает при воспоминании о танце жертвы и хищника, ежесекундно меняющихся местами, который мы ведём с Этрами. — Но живой я им полезнее. Сомневаюсь, что с ними многие приходят поиграть. Так нравятся тебе Этры или нет? — я медленно обхожу его, запечатывая в ловушку взгляда.

— Скорее да, — говорит Сайлас, а взгляд его неотрывно следует за мной. Он старается выглядеть равнодушным, но под покровом его непроницаемости вспыхивают и гаснут эмоции: удивление, любопытство, желание.

— О, кажется, кто-то тоже не прочь поиграть с Этрами! А называл меня ненормальной! — я наконец останавливаюсь там же, откуда начала своё движение. Я давно изучила, что размеренные движения, а круги — особенно, приносят мне какое-то непостижимое, психоделическое успокоение. И, кажется, этому Бессмертному тоже.

Разговор гаснет. Пауза затягивается. Напряженность, с которой он смотрит сейчас — обжигает. Выражение глаз слишком странное даже для него.

— Я не думал, что встречу в этом маленьком и ограниченном мире кого-то столь непохожего на других, — наконец произносит он. Сейчас в его голосе ещё сильнее слышится акцент. И чёткие грани слов, и мягкость гласных — чужие.

От этого меня тянет к нему ещё сильней, чем раньше — я чувствую тайну. Или этот его взгляд и его голос просочились в едва различимые надломы и трещинки, появившиеся во мне за последнее время. Те, которые ещё не успели затянуться. Иначе я это никак не могу объяснить.

Быть готовой ко всему — это уметь отгораживать от себя весь мир, включая себя саму. Привычно закрываюсь от чувств, которых не понимаю, и меняю тему:

— Любой мир покажется тесным, если привык жить в таких громадинах, как Эламрас.

Возмущение в голосе звучит слишком наигранно, но этого я и хотела.

— По сравнению с Эламрасом твой мир даже крохотный. И на нём самое большое количество ограничений, которое я встречал. Скажешь — нет?

— На Земле у этих слов другой смысл, — не соглашаюсь я.

Такая пустая болтовня нужна нам обоим. Так мы достаем себя из трясины странных чувств, которые периодически затягивают нас. И к которым мы оба не готовы, судя по отрешённому взгляду, которым смотрит на меня сейчас Сайлас. Он тоже умеет отгораживаться от мира.

— Так что будем делать с твоими расчётами? Играть на них в маджонг?

— С тобой даже в маджонг не выйдет играть по правилам. — прищуривается Бессмертный. — И, кроме того, женщины в маджонг не играют.

— Где? На Тандуиле? Ты, наверное, совсем недавно в Срединной Трети — тут женщины играют в маджонг! Кстати, сколько ты тут?

— Пришло время поговорить о правилах, Кайла, — Сайлас подходит ближе, так, что мне хорошо видно его выражение лица. Строгое и серьёзное. С каким, по его мнению, нужно говорить о важных вещах. — И первое — ты не спрашиваешь, где находится Тандуил. Ни прямо, ни намёками.

— Я не люблю правила, — сообщаю ему, не скрывая сарказма. — И знаю, где находится Тандуил. За Чантарской Межой. В Срединной Трети его нет, а за Сармакской Границей Бессмертные не живут.

Если минуту назад он выглядел серьёзным, то сейчас он снова злой. Только не так, как раньше, а как бы нехотя. Словно ему надоело на меня злиться.