Книга День правды и лжи, страница 122 – Мари Вудс

Где Сайлас теряет контроль.

Где вплеснувшиеся эмоции делают его ещё более красивым, а волосы, растрёпанные ветром, — более сексуальным, чем когда-либо. Где он больше напоминает героя легенды — будто рождён от самих Богов. Где холодная ярость, написанная на его лице, ошеломляет. Где он опускает голову ещё ниже и рычит мне:

— Если не придёшь, то я возьму твой медальон, раскручу как следует и зашвырну в жерло самого большого вулкана на Сармаксе. Так что решай сама!

Конечно, решу. А пока всматриваюсь в его лицо, в почти чёрные глаза и побелевшие губы. Впитываю эмоции, что ожили в нём. Впитываю его. Того, которого я разбудила.

Ощущение, будто Вселенная заканчивается у моих ног. Ходить по краю — это такой нездоровый кайф. И, по-моему, это единственное, что заставляет меня чувствовать себя по-настоящему живой.

— Ладно, я приду. — Мысль «расстаться и больше не встречаться» растворяется в адреналине, курсирующем по моим венам.

Принимать правильные, безопасные решения никогда у меня не выходило.

— Из круга менгиров можно просеяться, — делаю два шага назад, опираюсь на прохладный камень моста. — Даже с конями. И не ехать обратно.

Сайлас всё ещё злится. Из ответов — пока только взгляд. Бродит по моему лицу, иногда соскальзывая на шею. Кажется, он борется с желанием меня придушить. Иногда взгляд соскальзывает ниже — и тогда идея продолжить поиски Ключа с ним начинает казаться совсем уж паршивой.

Потом что-то щёлкает, словно костяные фишки маджонга, и мир переворачивается. Сайлас просеивается ко мне, кладёт руки по обе стороны от меня, зажимая в ловушку, и наклоняется так низко, что наши лица почти соприкасаются. Медленно тянет носом запах моего тела:

— Ты, кажется, кайфуешь!

— Что? — отшатываюсь от него, глаза, наверное, становятся круглыми, как у кошки. Как он это сделал? Он же только что стоял, как замороженный!

— Ты адреналинщица, Кайла, и это плохо. — Я только изумлённо смотрю на него. Теперь, кажется, заморожена я.

— У всех нормальных от моего взгляда должно было пропасть желание доживать этот день до конца, а ты даже не испугалась.

Я давным-давно не отношусь к нормальным — он просто не в курсе.

Он кладёт ладонь мне на подбородок, поворачивая лицо так, чтобы наши глаза оказались на одной линии, и подушечкой большого пальца чертит линию челюсти.

— Не зли меня. — Мягкий голос лаской проходится по мне. Это не просьба и не приказ. Скорее рекомендация. Не делай так, если не хочешь столкнуться с последствиями. Если хочешь — делай.

Тепло медленно разливается по моему телу, начинаясь с места, где его рука касается кожи, и неуклонно двигается вниз.

И тогда взрываюсь я.

Подныриваю под его руку, разворачиваюсь и сразу становлюсь в Третью Кату. Руны на запястьях вспыхивают, искры разбегаются по волосам.

Сайлас поворачивается ко мне медленно и расслабленно и опирается локтем о поручень. Поза настолько непринуждённая, как будто он просто собрался позагорать на мосту.

— Не смей меня трогать. — В моём голосе не злость и не раздражение. В моём голосе ничего. Ни единой эмоции. Такой я бываю, когда по-настоящему злюсь.

— У тебя проблемы с самоконтролем, — заявляет мне Сайлас.

— У тебя тоже.

— Именно. Поэтому я сказал тебе не злить меня.

Осознание абсурда происходящего вспыхивает в моей голове с предельной ясностью. Мой мир — на волоске от гибели, а мы тут выясняем, кто лучше себя контролирует! Если мы — последняя надежда Земли, то у неё реально большие проблемы!