Книга День правды и лжи, страница 121 – Мари Вудс

— Ты что, запретил ему позволять себя гладить? — вздрагиваю я.

Откуда в моём голосе столько отчаянья?

Сайлас замер. Моя реакция и для него стала неожиданностью. Несколько секунд в его глазах таяло серебро.

— Хорошо, Кайла может тебя гладить. Но только рядом со мной, — наконец сказал он Демону.

Кажется, это был подарок.

Демон тут же шагнул ко мне, подставляя под протянутую ладонь свою мягкую, тёплую морду.

— Ты что, его приворожила?

— Нет, я просто очень люблю эльфийских лошадей, и он это чувствует.

— У тебя есть боевой конь?

— Был, даже трое. — Почему-то сейчас, зарываясь пальцами в мягкую лошадиную шерсть, об этом вспоминать не больно. — Рубин, Север и Аметист.

— Любишь драгоценности?

— Нисколько. Я получила коней вместе с именами. Они уже умерли. — Сайласа интересуют лошади, и он обязательно спросит, где они. Лучше сказать самой.

— Эльфийские кони живут тысячелетия.

— Да, если их не убивать.

Я как будто прохожу сеансы терапии — с каждым разом мне всё проще говорить о своих потерях.

— А Древолист не может исцелить коня?

— Чтобы понять, что тебе нужен Древолист, — говорю я, проводя кончиками ногтей вдоль шеи Демона, от чего его шкура вздрагивает и конь кладёт голову мне на плечо, блаженствуя. Север тоже такое любил. — нужно сначала потерять достаточно, чтобы наконец решить его разыскать.

— У тебя на Менгеше лист Торио?

— Нет, это другой. И я не скажу, где его взяла, но не в Кайер Исе и не на Замбее. Ты спрашивал, сколько я за него хочу — он не продаётся. Ты знаешь теперь, что он есть на Менгеше, и двери Последнего Приюта всегда открыты. Пока тело не остыло — он точно сработает.

Пробую ответить на все вопросы, которые остались не отвеченными. Кажется, это последний. Больше нас ничего не связывает.

Теперь, Кайла, отпускай коня и уходи.

Опустошение накрывает меня, как приливная волна, и тепло «не-одиночества» исчезает в её темноте.

Где-то вдалеке волны разбиваются о скалы. Там, куда мне уже несколько минут как пора.

Всего одна секунда промедления — и Сайлас заявляет мне:

— Нам нужно доесть ужин в «Черезио 7». — Он не собирается так просто меня отпускать.

— Я ничего не заказывала, — качаю я головой.

— Я заказал.

Я не знаю, что ответить. Вряд ли — «раз ты заказал, то и ешь его сам». Мысленно записываю этот разговор в разряд тупиковых. Внутренний голос недоумевает: что ты до сих пор тут делаешь?! Где тот Север или Юг, куда ты собиралась отправиться, чтобы больше с ним не пересекаться?

Мне нужен повод, чтобы уйти. Где мне его отыскать?

Над головой чайки скользят по воздуху, используя потоки ветра, чтобы оставаться на высоте. Их пронзительные крики дрожат над водой.

Если бы у людей были крылья, смогли бы они так же? Ступят ли они на ветер, нащупав его изгиб? Нет, страх не даст им этого сделать.

А я смогу — потому что не чувствую страха. Мне не нужен повод, чтобы уйти.

— Я ухожу, — говорю я, желая запомнить каждую эмоцию, чтобы прокрутить их перед глазами позже. Слишком мало осталось в памяти, когда ушёл Учитель, и ещё меньше — когда исчез Побратим. Кажется, этот Бессмертный тоже стал для меня что-то значить.

— Если придёшь на ужин, я отдам тебе медальон твоего отца, — Сайлас, похоже, решает зайти с козырей.

— А если не приду?

Он делает шаг ко мне, вмиг сокращая расстояние до полуметра. Поднявшийся ветер растрёпывает ему волосы. Запах дождя, пьянящая тьма обрыва и плеск волн — весь этот будоражаще-притягательный коктейль окружает меня и вытягивает из будущего, где я уже ушла, и снова погружает в этот момент.