Книга День правды и лжи, страница 110 – Мари Вудс

— Я тоже живу в разных мирах и тоже охочусь.

Мы как будто играем с ним в игру: «Как рассказать о себе меньше, узнать больше и при этом не испортить отношения окончательно».

— Ты понимаешь Суджи, на каких ещё языках ты говоришь? — теперь в голосе Сайласа звучит искренний интерес, и взгляд такой же. Как будто мы просто болтаем. Со стаканчиками одинакового кофе в руках где-нибудь на вокзале Гарибальди.

— На многих, — отвечаю я. — На тандуильском не говорю. — На нём мало кто говорит, — заявляет Бессмертный. — На Древнем наречии?

Я закатываю глаза и отвечаю на Древнем наречии:

— Конечно, я говорю на нём. Это же основной язык Эламраса.

Бессмертный кивает и продолжает:

— На каких ещё? — На замбейском. На нимирийском. — На нимирийском говорят только Нимирийцы, — не верит мне Сайлас. — Скажи что-нибудь. — Погода сегодня прекрасная, — говорю я на языке Ледяного Мира. — Она тут всегда такая, тут же вечная весна, — в ответ ухмыляется Сайлас. Нимирийский у него выходит с мягким акцентом. Та же «р», что выдает в нём чужестранца, когда он говорит на синдарине. — Ты же сказал, что на нём говорят только Нимирийцы! — Я его ещё учу, — улыбается он снова. — Из-за Шерана? Он кивает — А тебе зачем нимирийский? — У меня тоже есть друг — Нимириец. — Как его имя? — тут же спрашивает Сайлас. — Я не могу тебе сказать, — качаю я головой. Он не настаивает. Кажется, мы начинаем уважать право друг друга иметь секреты. — На каких ещё языках ты говоришь? — На многих. — На каких многих? — На многих-многих, — расцветаю я самой невинной усмешкой. Не могу отказать себе в удовольствии подразнить его.

Сайлас приподнимает одну бровь. Так, на всякий случай. Чтобы я не забывала, что он не любит, когда ему не отвечают с первого раза. В ответ я снова закатываю глаза.

— Ладно, я говорю почти на всех языках. За небольшим исключением. — Торио мне сказал, — наконец признаётся Сайлас. Можно поинтересоваться: так зачем ты спрашивал! Но я и сама знаю — зачем. Этот незамысловатый разговор понемногу вылущивает меня из скорлупы, в которую я себя поместила. Делает почти нормальной. Той, которая ещё помнит, как улыбаться и шутить.

Теперь он знает обо мне больше, чем я о нём. Даёт ли это ему фору в поисках Ключа?

— И много он тебе ещё сказал? — Нет. Только мелочи. Ты тоже можешь меня спросить, о чём хочешь.

Предложение заставляет меня задуматься. Я привыкла сама составлять представление о людях, а не спрашивать. Что до мелочей — мне абсолютно всё равно, какой кофе он пьёт и какого цвета рубашки носит.

Это с одной стороны. С другой, разве не мелочи делают нас — нами?

— И долго ты живёшь на Земле? — наконец задаю ему первый вопрос. — Дольше, чем ты, — улыбается Сайлас. — Это ещё не известно, — не соглашаюсь я. Даже мне не ясно, сколько я провела на Земле — у Торио в библиотеке вообще нет времени. — А до этого где жил? — В других мирах.

О, как я люблю такие ответы в духе Этр!

— А где родился?

Сайлас какое-то время молчит, но потом всё-таки отвечает:

— На Тандуиле. — Значит, ты Тандуилец?

В ответ получаю короткий кивок. И предостерегающий взгляд. На который мне плевать — я снова спрашиваю про Тандуил.

— Тандуильцы — это отдельная Раса?

Сайлас снова кивает.

Прекрасно! Отдельная, совсем незнакомая мне, что само по себе уже странно, Раса. С неизвестной Магией.