Книга Развод с драконом. Фабрика проклятых невест, страница 48 – Мила Дуглас

Дальнейшее не предназначалось для чужих глаз, и уж точно не для страниц дневника Астары. Скажу лишь одно: драконы, как выяснилось, умеют быть нежными после того, как вскипают, как котелок. Даже когда весь мир летит в пропасть, этот мужчина не забыл о любви.

Позже, когда мы лежали, запутавшись в смятых простынях, а дождь наконец стих, превратившись в монотонную морось за окном, Рейнар провёл пальцами по моей щеке и произнёс:

— Мы найдём её. И остановим. Но не сегодня.

— Не сегодня, — согласилась я, прижимаясь ближе.

— Сегодня я хочу просто быть с тобой, любовь моя.

Я не ответила. Просто поцеловала его в плечо и закрыла глаза.

Завтра нам предстояло закончить то, что начала Астара. Нам предстояло найти её и Маркуса, остановить, возможно, сразиться. Но сегодня, в разгромленной комнате западного крыла, среди обломков чужой ненависти, мы впервые были по-настоящему вместе. И этого у нас не мог отнять никто.

Даже та, кто ненавидела истинные союзы больше всего на свете.

След Астары и Маркуса оборвался не сразу. Сначала он вёл через северные предгорья. Мы петляли как зайцы, уходящие от погони. Залезли в старую мельницу, где кто-то ночевал. Потом обошли брошенный лагерь с кострищем, от которого до сих пор тянуло ледяной магией. По пути встретили местных жителей, которые видели «высокую леди в дорогом платье» и «человека в плаще, который двигался как-то не по-людски». Мы шли по этим следам скрупулёзно, и с каждым днём Рейнар мрачнел всё больше.

На пятый день мы нашли часовню.

Она стояла в горной долине, зажатая между двумя скалистыми грядами, — старая, сложенная из серого камня, с дырками на крыше и покосившимся шпилем, на котором ещё виднелся выцветший герб дома Бьорнов. Ледяной цветок — тот самый, который я столько раз рассматривала на проклятых платьях, только здесь он был вырезан из камня.

— Старая фамильная часовня, — произнёс Рейнар глухо, останавливаясь у границы леса, за которой начиналась открытая местность. — Здесь хоронили первых Бьорнов, ещё до того, как мы построили особняк в столице. И именно здесь проходили брачные церемонии, на которые накладывали руну истинной пары. И здесь же, — он помедлил, сжимая пальцы в кулак, — мой отец проводил последний ритуал перед смертью. Тот самый, о котором говорила Астара.

— Она выбрала это место не случайно, — сказала я, вглядываясь в тёмные окна часовни. В одном из них, кажется, мелькнул свет — или мне просто почудилось. — Здесь максимальная концентрация родовой магии. Если она хочет завершить то, что начала, и если Маркус хочет ей помочь в этом — лучшего места не найти.

— Завтра, — произнёс Рейнар глухо. — Сегодня мы разбиваем лагерь и готовимся. Завтра на рассвете мы войдём внутрь.

Я не стала спорить. Во-первых, потому что он был прав: штурмовать родовую часовню, набитую ледяной магией, в сумерках было бы самоубийством. Во-вторых, потому что я видела его лицо. Завтра ему предстояло сразиться с собственной сестрой и дядей, которого он считал погибшим. Ему нужна была эта ночь, чтобы собраться с силами. И, возможно, не только ему.

Лагерь мы разбили в лесу, на достаточном расстоянии от часовни, чтобы нас не заметили, но достаточно близко, чтобы на рассвете добраться до неё за четверть часа. Рейнар развёл обычный огонь, не драконий, потому что магическое пламя могло выдать нас раньше времени, и теперь сидел у костра, глядя в танцующие языки с печальным выражением. Как будто прощался с чем-то важным.