Книга Против течения, страница 71 – Наталия Романова

А про староверов и шаманистов я вообще только в Кандалах узнала, а здесь, оказывается, ещё мусульмане живут и даже буддисты.

И всем я «не наша», потому что приезжая, тёмная лошадка в их уютном, обустроенном мирке.

Постепенно я приглядывалась к тому, что происходит в лагере, а там кипела жизнь. Мальчишки окружили одного из наших сопровождающих – как оказалось, профессионального инструктора по сплавам – слушали его, открыв рот.

Некоторые девочки присоединились к ним, остальные собрались по кучкам, о чём-то оживлённо болтали, кто-то играл в мяч, в твистер, в вышибалу. Интернета-то не было, нужно было себя развлекать.

Во всей этой кутерьме принимали активное участие взрослые, которые тоже разговаривали, слушали, играли, между делом пилили дрова, готовили, сушили вещи, проверяли лодки, ловили рыбу.

Взять Степана, который бесцельно слонялся по лагерю, пока Захар не всучил ему удочку и не пнул в сторону реки со словами:

— Ребятишек своих возьми, рыбу наловите, вечером на костре запечём. Заодно детей собственных увидишь, они на тебя посмотрят.

— Чой-то мы не видели друг друга? – буркнул Степан, но отправился на берег в компании двоих своих и их приятелей.

Через полчаса компания о чём-то оживлённо болтала, и казалось, они действительно только увидели друг друга.

Может и правда сплав укрепляет, сплачивает и поднимает, а?

Заодно помогает сбежать от грядок и бесконечного мамканья.

— Захар, вот что я сделаю, если Васька мой ничего делать не хочет? – услышали мы возмущённый мужской голос за нашими спинами. – Говорю – иди дров напили, сидит, рыбы налови – молчит.

— Ты бы не говорил, а делал.

— Так я грёб всю дорогу!

— А как ты хотел? Ребёнок учится только на примере, хоть язык под корень сотри нравоучениями, всё равно будет делать только то, что видит от родителя. Встаёшь рано утром, делаешь своё дело, несмотря на погоду и настроение, ребёнок подтянется. Лежишь – и он лежать будет, мотивируй не мотивируй, будет лежать. Возьми пилу и иди, Василий подтянется.

— А ежели нет?

— Значит, нет, зато увидит вовлечённость в общее дело, – обвёл рукой пространство, где буквально каждый был чем-то занят.

К Степану, например, присоединилось три человека, обещая, что рыбы точно хватит всем.

— Пойдём искупаемся, – предложил Филипп, когда мы наконец справились с чисткой овощей и отнесли всё Лизе.

Она снова хотела экспроприировать Фила, но, на её несчастье, словно из-под земли вырос Коххарджон, выказав готовность помочь.

— Неудобно как-то, – буркнула я.

Купальник на мне был, я всё-таки на сплав собиралась, но раздельный. Светить почти голым телом перед учениками – плохая идея, тем более под взглядом ненормальной Запашной, которая злобно скалилась, глядя на меня, и точно мысленно добавляла абзацы в свою петицию.

— Здесь рядом, за кустами, пляжик небольшой, мне Тоха рассказал по секрету, – шепнул Фил. – Никто не увидит, я прикрою, – покосился в сторону главы родительского комитета.

Хороший он всё же. Альпаки, говорят, добродушные ребята, а он как раз на этого симпатягу похож. Волосы, наверное, мягкие, на вид пушистые. Взгляд добродушный, не препарирует, не заставляет ёжиться.

И губы у него… губы, как губы. В общем, рот у Фила есть.

Мы быстро нашли нужное место. Действительно небольшой, пустынный выступ, с берегом, усыпанным разнотравьем, отражающимся в тёмно-синей воде.