Книга Против течения, страница 32 – Наталия Романова

Не то, чтобы я была в этом уверена. Нет!

Об аутизме я знала очень мало, почти ничего, лишь признаки внешнего проявления у младших школьников, не у малышей возраста Капы. Точно понимала лишь одно – сидеть, сложа руки, нельзя ни в коем случае.

Может, это атипичный аутизм, может первая, самая лёгкая степень, а может, вообще гипердиагностика, только небольшая задержка речевого развития.

В три года на конец света не тянет.

— Вот и Захар так говорит, – кивнула Ольга Борисовна.

— Что Захар говорит? – неожиданно громыхнул голос Захара Дорофеевича за нашими спинами.

— Не подслушивай женские разговоры, не хозяйского это ума дело! – обернулась Ольга Борисовна, недовольно стряхнув руки под раковиной. – Чего хотел?

Я аж опешила.

Ничего себе обращение к «хозяину»… Того гляди, отвесит крестнику подзатыльник без всяких угрызений совести и ювенальных изысков.

— Пить. Узвар остался?

— В холодильнике. Бери и иди, нечего уши греть!

В ответ Захар Дорофеевич закатил глаза, совсем, как Лёшка, когда его отчитывал завхоз, взял графин, и выскочил из кухни, будто на самом деле испугался.

Так в разговорах прошёл вечер, честно говоря, я сама не заметила как.

Несколько раз выходила на крыльцо, смотрела на мокрый от дождя газон с сочной травой.

Заглядывала на задний двор, где важно расхаживали гуси, утки, которым вода с небес точно не была помехой, напротив, радовала.

Слушала квохтанье куриц и бодрый вопль петуха – этот словно на ратный подвиг звал своё войско.

Наблюдала за козами с крошечными козлятами – ужас, какими хорошенькими, так бы и затискала.

Там же на заднем дворе были навалены брёвна, и шла стройка какого-то здания. Чуть дальше виднелся сруб, похожий на теремок. Оказалось, баня, несколько крытых беседок и зона барбекю.

Всё вместе, вкупе, составляло впечатление какого-то сюрреализма. Смеси современности, продвинутости и деревенской аутентичности, древности какой-то дремучей, будто я в девятнадцатый век попала.

И ужасно хотелось выбраться отсюда.

Вернуться в привычную среду, где многое непонятно, но объяснимо, а здесь…

Здесь чувство неловкости не пропадало ни на секунду моего пребывания, как и ощущение, что что-то, вернее кто-то следит за мной. Глаз не отводит.

Поздно вечером, почти ночью, когда все разбрелись по комнатам, в том числе и я, стало совсем невыносимо. Было не уснуть, спокойно лежать тоже не получалось, я ворочалась, не находила себе место, вздыхала и маялась.

Душно, муторно, маетно…

На цыпочках выбралась на крыльцо, кое-как натянув на себя платье прямо поверх ночной сорочки из ситца. Всё равно в этом балахоне непонятно, сколько слоёв одежды на мне, хоть шубу под низ надень, будет незаметно.

В последний момент нацепила платок, дёрнув узлом под шеей. В чужом монастыре со своим уставом ведь не ходят.

Правильно?

Вытащила из кармана припрятанный вейп. Вообще-то я не курила, купила когда-то по глупости, очень редко баловалась. Тяги же не чувствовала никогда, скорее глупую радость, что мне, в душе всё ещё детдовскому ребёнку, позволено такое «взрослое» занятие.

Сесть нога на ногу, вдохнуть сладкий дым, выдохнуть пар, задумчиво глядя вдаль.

Экая я королева драмы!

Затянулась, выпустила изо рта аромат чёрной смородины с чем-то приторным. Закашлялась. Крепкая гадость…