Книга Предатель. Ты меня (не) заменишь, страница 84 – Ира Дейл

Это единственное, что для меня сейчас важно. Ну и восстановление отношений с Кирой, которая смотрит на отца, хлопая своими большими глазищами.

— Ты изменил маме? — спрашивает дочка словно не своим голосом, настолько бесцветным он звучит.

— Нет, но был готов это сделать, — признается Слава без доли колебания. — Я не переступил грань, но того, что сделал, достаточно, чтобы ранить твою маму. Очень сильно ранить. Именно поэтому она ушла. Потому что я повел с ней, как последняя скотина, — Слава обращает взор на меня.

Смотрит сверху вниз. Чувствую его взгляд на себе, ощущаю жар его прикосновения через тонкую ткань платья, но все также не могу пошевелиться. Смотрю на Киру, чей мир в очередной раз рушится.

Понимаю, ей необходимо было узнать правду. И очень рада, что именно Слава открыл нашей дочери глаза на происходящее. Но это не меняет того факта, что Кире сейчас очень непросто. Ведь она прямо сейчас осознает, что ее идеальный папа, которого она всегда считала несгибаемой статуей, оказался просто человеком.

Кира же не спешит унять мое волнение, она просто стоит, переваривая услышанное. Как бы мне сейчас хотелось забраться в ее голову и понять, что за мыслительный процесс там ведется. Вот только сверхъестественными способностями я не обладаю, поэтому приходится ждать, пока Кира сама пожелает пообщаться — благо недолго.

— Почему ты ничего мне не сказала? — дочка смотрит на меня, словно олененок в свете фар.

Без сомнений могу сказать, ей больно и обидно, а еще она испытывает чувство вины. Но правильные вопросы у нее все равно получается задавать.

Я и сама спрашивала себя много раз, почему ничего не рассказала ничего Кире о ее отце. И сколько бы об этом не думала, пришла к единому выводу, который сейчас и озвучиваю:

— Потому что не знала как все тебе рассказать. Ты же моя маленькая девочка, и папу очень любишь. Я не хотела тебя расстраивать, — судорожно вздыхаю, наполненных нежностью глаз от Киры не отвожу. — Я люблю тебя, Кира. И ранить тебя — это последнее, чего мне хотелось. Я надеялась, как-нибудь подобрать правильные слова, все спокойно объяснить, но нужного момента все не находила. А потом… — прерываюсь, подбирая правильные слова, которые не вызовут у моей чувства вины. И не нахожу ничего лучше, кроме как сказать: — случилось то, что случилось, — пожимаю плечами.

Кира пару секунд внимательно смотрит на меня, а потом ее глаза наполняются слезами:

— Правда, любишь? После всего, что я натворила? — произносит с надрывом, в который раз за этот день всхлипывает.

— Конечно, ты же моя малышка. Я всегда буду любить тебя. Несмотря ни на чт… — договорить у меня не получается, ведь Кира бросается ко мне на шею.

Если бы ни рука Славы, которая послужила мне опорой, не сомневаюсь, мы с дочерью вместе завалились на холодный бетон. А так мне удается не только устоять, но и Киру обнять.

— Прости меня, мамочка, — бормочет она мне в шею, усиляя на ней свою хватку. — Я тоже очень-очень-очень-очень сильно тебя люблю.

Не могу сдержать слез. Они скатываются по щекам, оставляя за собой влажные дорожки. Но на этот раз это слезы радости. Я так переживала из-за невозможности найти общий язык с дочерью, что толком спать и есть не могла. Но сейчас, держа Киру в своих объятьях, наконец, чувствую, что все будет хорошо. Верю, что наша семья может восстановиться.