Книга Предатель. Ты меня (не) заменишь, страница 82 – Ира Дейл

Пытаюсь найти в толпе свою дочь, но не нахожу. Не вижу Киру, даже когда вылетаю в холл. Оглядываюсь по сторонам. Ищу дочь, которая пережила первое свое большое предательство. Сердце за нее болит. Вот только Киру нигде нет… нет.

Первый порыв — бежать со всех ног и искать Киру повсюду. Но я вовремя беру себя в руки, понимая, что только зря время потеряю. Поэтому несусь к кабинету службы безопасности, по пути набираю Лену, чтобы сообщила охранникам, что мне нужна помощь.

Подруга отвечает мгновенно: “все будет”, поэтому я без труда получаю доступ к камерам видеонаблюдения, по которым мы с легкостью определяем, что Кира направилась на крышу.

На крышу…

Желудок ухает вниз, горло перехватывает, страх ледяными мурашками проносится по позвоночнику.

Не даю ему сковать тело. Всего мгновение стою, не двигаясь, а в следующее — бегу к лифтам.

Пока поднимаюсь на крышу, стараюсь, ни о чем не думать. Но непрошенные наполненные ужасом мысли все равно проникают в разум, заставляя меня дрожать.

Не помню, как добираюсь до крыши. Толкаю дверь.

Почему она вообще открыта? Неважно.

Переступают порог.

Промозглый ветер проникает под тонкую ткань платья, окутывает тело. Но я не обращаю внимания на холод. Кручу головой по сторонам, на автомате переставляю ноги.

Желудок то и дело сжимается в наполненных ужасом спазмах. В груди колет. Страх ни на секунду не покидает меня, пока ветер не приносит мне тихий всхлип.

— Кира, — кричу, поворачиваюсь на звук и несусь в ту сторону, откуда, по-моему, он прилетел со всех ног. — Кира, милая, ты где? — сердце стучит где-то в горле, пальцы подрагивают.

Взгляд скользит по парапету, останавливается на кондиционерах, но Киры нигде не видно.

Всхлип раздается снова, и я остановлюсь.

Где-то рядом. Точно.

Щурюсь.

Черт! Почему так темно?

Взгляд цепляется за что-то белое.

Срываюсь с места, огибаю очередную вентиляционную трубу и замираю, ведь вижу свою дочь сидящую на холодном бетоне.

Кира подтянула ноги к груди, обняла колени и спрятала в них лицо. Даже в темноте вижу, что дочка дрожит, а ветер доносит до меня ее приглушенные всхлипы.

Стою неподвижно всего пару секунд, а потом тяжело вздыхаю и протягиваю ей руку.

— Кира, пойдем, — у меня сердце разрывается на части, но я стараюсь сохранить хоть немного самообладания. Нужно, наконец, стать нормальной мамой. Сильной, а иногда жесткой. Я слишком много позволяла дочери и вот, чем это закончилось. — Кира, я кому говорю? Вставай!

Дочка вздрагивает, но с места не сдвигается.

— Тебе надо, ты и вставай, — бормочет, не поднимая головы.

Глубоко вздыхаю и медленно выдыхаю.

— Я разве тебя так воспитывала? Моя дочь должна быть сильнее, а не сидеть на крыше и лить слезы из-за какой-то великовозрастной бабищи, у которой мозгов нет и детство в жопе играет, — говорю довольно грубо, пытаясь выбить Киру из колеи.

И получается!

Дочка не просто поднимает голову, чего я и добивалась, она вскакивает на ноги и бешено смотрит на меня.

— Да, что ты понимаешь?! — кричит во все горло.

Хорошо, что больше не рыдает. От прежних слез остались только влажные дорожки на ее щеках.

— Все понимаю, — произношу спокойно, даже слегка снисходительно. — Ты доверилась не тому человеку, он тебя предал. Да, это больно, но не смертельно, — знаю, мои слова мало похожи на поддержку, но я должна была все это сказать, чтобы хоть немного поставить мозги Киры на место. — Поверь мне, Светлана — не тот человек, из-за которого стоит так убиваться.