Книга Что-то на французском, страница 57 – Татьяна Грачева

Та рыбалка была одной из многих. По субботам они ходили на Озерейку, если Сашка утаскивала у старшего брата мопед, то выбирались на канал. Она вела, он сидел сзади, обхватив её за талию. За спиной Данила висел набитый едой и снастями рюкзак, в бедро упирались привязанные к рулю удочки. Мопед тарахтел и дымил, за ними гнались собаки, норовили ухватить за штанину. Если за мопедом семенила мелочёвка, Данил отбрыкивался, если догонял безродный Черныш, похожий на телёнка, приходилось подтягивать колени выше. Сашка поддавала газу и залихватски визжала.

Сегодня он провалился в начало апреля. Тогда ещё он строил планы о поступлении в мореходку и старательно подтягивал математику. Как оказалось, не заметил деталей, которые увидел сейчас: взгляд Сашки, слова, жесты. Почему он это всё не видел восемнадцать лет назад? Не хватило мозгов, внимательности, опыта? Хотя, ничего уже было не изменить, просто в апреле он ещё этого не знал.

Пока он был в прошлом, пошёл снег, крупные влажные снежинки укрыли плечи и шапку. Значит, если он и провалился на несколько лет назад, то не весь. Данил подозревал, что перемещается только сознание, ведь он оставался собой из прошлого, и окружающие не замечали разницы. Данил оглядел разрушенные стены, покрытые пасхально-белой снежной глазурью. Что это за место такое волшебное? Может, тут какой-то разлом реальности? Дом очень старый и нежилой, а возможно, на месте этого дома находилось что-то особенное.

Пропетляв по тропинкам, он выбрался из двора на улицу, отряхнулся от снега и направился к машине. Серый зимний Новороссийск никак не вязался с апрельским рассветом. Хотелось вернуться туда и продлить ощущение не случившегося, многообещающего будущего. Какая горькая банальность. Тогда он не ценил рассветы с Сашкой, торопил дни, не представлял, сколько у юности возможностей и нехоженых дорог. Сколько в ней всемогущества и смелости, грёз, пока ещё не битых и не поломанных. Самое главное — уже не вернуть ощущения, что всё впереди. Это «впереди» уже наступило.

Мотор заурчал. Данил поднял взгляд на зеркало и раздражённо фыркнул. Он рассуждает, как старый дед. Олегу пятьдесят четыре, и у него громадьё планов, хотя его жизнь и била, и кусала. А он всё равно не сдаётся и верит в кракена и Бермудский треугольник. Но у отца есть любовь. Оказалось, это очень важно. С любовью любые проблемы превращаются в приключения на пути к мечте.

Телефон однократно просигналил. Данил пролистал сообщения и нахмурился. Писали в родительском чате, требовали срочно сдать деньги на новогодние подарки. Как обычно, тянули одни и те же родители. Эльвира Артемьевна злилась и чуть ли не каждый день выкладывала список должников, чтобы их пристыдить. Пришло сообщение от Ильяса: он просил забрать его из библиотеки. Вместе с «ДоброВольцами» он подклеивал книги и сметал вековую пыль с газетных подшивок.

Данил бросил взгляд на часы.

— Чёрт! — сообщение от сына пришло десять минут назад.

По пути к библиотеке Данил набрал Ильяса и уверил, что уже в пути. Напрасно торопился, Ильяс вышел пятнадцать минут спустя, не один. Рядом с ним шла Тоня. Она тоже записалась в волонтёры, теперь в ежедневных разговорах её имя мелькало гораздо чаще. Данил не вмешивался, хотя статус «мемовница» воспринимал скептически. Он не верил в дружбу между мужчиной и женщиной. Пример с Сашкой только доказывал это утверждение. Их симпатия не была одновременной, они её перекидывали словно мяч: то один был другом, то другой. В конце одиннадцатого класса пришёл черёд Данила тайно вздыхать. Но сегодняшняя экскурсия в прошлое показала, что было время, когда чёртов мяч завис ровно посередине, но он упустил этот момент.