Книга Что-то на французском, страница 22 – Татьяна Грачева

— Да, как… Не успевает ничего. Дитё ручное. Она и чай не пьёт и не спит. На одних макаронах семья держится. А муж не понимает, требует первое, второе и компот!

— Понятно, ладно я побежал. Ты бурьян не таскай, оставь у забора, я вечером в контейнер отнесу или Данилу скажу.

— Хорошо. Так и сделаю.

На танцах Олег больше наблюдал. Он уже освоил вальс, но с танго у него не складывалось, он чувствовал себя неуклюжим и медленным. Там, где требовалось резко развернуться и вскинуть ногу, у него получались конвульсии престарелого каратиста. К концу занятия закружилась голова. Наверное, не стоило торопиться, после выписки из больницы прошла всего пара недель, а он снова включился в облагораживание личности.

Ему всё время казалось, что для Карины он недостаточно хорош, хотелось ей соответствовать, читать Шекспира в оригинале, отличать Моне от Мане, и при звуках танго не теряться и не делать вид, что стреляет в пояснице. Карину он считал своим светом, той, ради которой он самосовершенствовался и никогда не сидел на месте. Даже привычка носить белые рубашки и строгий костюм появилась благодаря бывшей жене. То модника Данила ему было далеко, Карина уважала классику, поэтому его гардероб состоял в основном из костюмов-троек, где-то в глубине шкафа моль доедала свитер с китом и мягкие домашние гамаши.

Почти за тридцать лет он сам привык к такому образу жизни и мыслей, учил французский и немного итальянский, ходил на танцы, посещал музеи и выставки, а дома включал канал «Культура» и просвещался. И всё равно Карина оставалась недосягаемой богиней. Она выросла в семье литературного критика и поэтессы, пела и писала стихи на трёх языках. Она никогда не повышала голос и обращалась на «вы» даже к детям. И он был с ней счастлив.

На встречу он шёл в приподнятом настроении. Карина сама предложила поужинать, причём в том самом ресторане, в котором они когда-то отмечали десятилетие их брака. Знаковое место для них двоих. Олег забронировал столик заранее и пришёл на двадцать минут раньше. Пока ждал, беспрестанно поглядывал на часы и поправлял идеальную причёску. Карина пришла вовремя. Она никогда не опаздывала. Пока шла к столику, Олег любовался ею: осанка балерины, глаза ангела, руки пианистки. Это была его Карина — любовь всей его жизни. Он встал, отодвинул свободный стул.

— Добрый вечер. Ты выглядишь изумительно. Фисташковый цвет тебе к лицу.

— Спасибо. — Она положила сумочку на колени, стянула тонкие кружевные перчатки. — Как себя чувствуешь?

Подошёл официант, они сделали заказ и только потом Олег ответил:

— Хорошо. Просто прекрасно. Твой взгляд целительнее любых лекарств.

Карина мягко улыбнулась. Комплименты она принимала легко, как должное. Никогда не говорила: «Это я просто выспалась» или «Тут удачный свет».

Обсудили фольклорный фестиваль в Воронеже и выставку Архипа Куинджи «Иллюзия света». Олег наслаждался неспешной беседой и вкусной едой. Он понимал, что говорить о полном примирении рано. Она не позволяла прикасаться к себе, не вспоминала их совместное прошлое. Общение было не таким официальным и прохладным, как встречи в людных местах, но Олег верил, что это всё ждёт их впереди. Маленькими шажочками, вот такими ужинами и беседами они дойдут до новой жизни, а возможно, и до нового брака. Он улыбался и сам себе казался чертовски остроумным. Припомнил интересную байку: