Книга Прайс на тело, страница 16 – Виктория Авантюрин

Эти встречи происходили втайне от Павла. Она чувствовала себя предательницей, каждый раз возвращаясь от них с душем, который не смывал ничего, кроме кожи. Павлу врала — что задержалась на занятиях, помогала Юльке, ездила к матери.

А Юлька, как старшая сестра, хмурилась и курила у окна. — Ты аккуратнее, Мелька, — шептала, скидывая окурок вниз. — Пашка не дурак. Он узнает. А тогда будут проблемы. И не только у тебя, поверь...

Амелия молчала. Глотала страх, вину, ненависть к Луизе. И всё равно шла. Потому что Луиза напоминала — у неё всё есть: и фото, и видео, и мать, которая может умереть от позора.

И Амелия снова надевала платье, снова заходила в чужой номер и снова исчезала на ночь в чьей-то фантазии. Амелия давно не говорила с мамой по видеосвязи. Но на этот раз — рискнула. Павел был рядом, и впервые она позволила себе роскошь — немного настоящего. Немного света.

— Мам, познакомься… Это Павел. — Голос у неё дрожал, но в глазах теплилось что-то настоящее.

Павел улыбнулся, выглядел уверенно. Чуть смущён, но держался — по-мужски, спокойно. Он поздоровался, пошутил, и мама смеялась. Мама искренне радовалась за неё, будто всё было по-настоящему. Словно ничего не было до — никаких отелей, Луизы, долга, сломанных ночей.

Но с другой стороны, в его жизни начали подниматься волны.

— Ты серьёзно? С шалавой? — говорил один. — Она тебя просто доит. У таких на лице написано: "Пока ты платишь — я твоя", — кидал другой. — Завязывай. Найди нормальную. — Ты посмотри, как она играет. Это не любовь. Это бизнес, бро. Она просто хорошо играет роль.

Павел слушал. Молчал. Впитывал яд, но не сдавался.

Он уже влюблялся.

В её хрупкость. В то, как она отводит взгляд, когда врёт. В её голос, чуть простуженный по утрам. В то, как она замирает, когда он касается её руки.

И он не мог им объяснить — что за этим всем есть она. Настоящая. Та, что боится. Та, что держится на краю, но всё равно идёт вперёд.

Павел уехал — ненадолго, всего на три дня. Сказал, что надо разобраться с отцовским делом, пробить по своим каналам, кое с кем поговорить. Он всё ещё копался в тех последних днях, словно пытался в темноте собрать по осколкам разбитое зеркало.

— Я не отпущу это, Мелька. Он был мне не просто отцом. Он был настоящим мужиком. И кто-то просто... — Павел сжал кулаки. — Кто-то решил, что может его вот так...

Она молчала. Внутри её всё сжималось. Ведь она-то знала. Или догадывалась. Вернее, чувствовала — она была рядом в ту ночь. Не до конца, не всё, но... этого было достаточно, чтобы не спать ночами.

Он поцеловал её в висок перед отъездом и уехал. Она осталась с тенью.

--

— Есть заказ, — пришло от Луизы в телеграм.

Амелия посмотрела на экран. Сердце упало. Она не хотела. Она уже не могла. Но знала — Луиза не отстанет. И Павлу она не скажет. Нельзя.

— Ты идёшь. Точка. — Луиза. — а как же мой постоянник? — от Павла небыло заказа так что идёшь на другой вызов.

Она переоделась. Просто в лёгкое платье, нейтральный макияж. Как будто она обычная девушка, пришедшая по адресу.

Номер был в центре. Тот самый дорогой отель, где ковры словно глушат даже дыхание. Охранник на ресепшене знал, куда её проводить — без слов. Всё было заранее оплачено.

Дверь открылась. Клиент сидел спиной, курил у окна. Окно открыто, вечерний воздух тёплый, липкий. Она вошла.