Книга Прайс на тело, страница 14 – Виктория Авантюрин

Вспомнилось: кафе, мягкий свет, его спокойная речь, тёплые глаза, кофе с корицей. Он смотрел на неё, как на человека, а не как на услугу.

Она взяла телефон. Дрожащими пальцами ввела номер.

— Привет. Это Амелия. Как дела? Чем занимаешься? Меня отвлекают… — Сообщение улетело.

Пауза.

Она начала натягивать платье — скользящее, холодное. Смотрела в зеркало. Нежное, чистое. Как из сказки. Только глаза её были — не отсюда.

А её жизнь — как будто выпала из общего ритма. Сбилась с графика, как поезд, соскочивший с рельсов. И исчезла.

Мужчина, с которым она провела ночь, стал призраком — с завтракающим лицом на первой полосе, с пронзительным «шок!» в заголовке, с хриплым «ещё один…» в чьем-то офисе. Только не в её истории.

Луиза всё сделала грамотно. Подчистила. Уговорила охрану промолчать, подтолкнула нужные руки в полиции, заплатила кому нужно. Имя Амелии нигде не всплыло. Ни в показаниях, ни в отчетах. Даже охранники уже начали путаться в воспоминаниях. «Нет, не видел. Нет, вроде один заходил. Да, точно — один…»

К утру Амелия стала пустым местом. Как будто её никогда не было.

А у неё всё было по плану.

Из переведённой суммы она тут же погасила долг перед инвестором — полностью, без остатка. Ответ пришёл молча: короткое «принято».

Следом — перевод на счёт коллекторов, которые мучили мать. Без подписи, без комментариев, только точная сумма. Она знала, что мать догадается, но ничего не скажет. Не осмелится.

Остаток — хватило, чтобы съехать. Однушка с плесенью осталась позади. Теперь — светлая двушка почти в центре. Не шиковала: оплатила три месяца сразу и на этом остановилась. Больше тратить не на что. Да и не на кого.

В квартире ещё пахло новыми обоями и сборочной пылью. Она не спешила обживаться. Её ничто не держало.

Амелия сидела на подоконнике с кружкой кофе, обернувшись в плед. В комнате было тихо. Только капли дождя — редкие, ленивые — тыкались в стекло.

Телефон лежал рядом, экран был чёрным.

Мама позвонила неожиданно — не с укором, не с нытьём, а просто так. Сначала говорили ни о чём, потом перешли к делу.

— Ты представляешь, мне вчера позвонили, — с легкой удивлённой улыбкой сказала мама. — Сказали, что долг частично списан. Даже больше половины. Я в шоке была. Никто не объяснил. Просто сказали — погашено.

Амелия слушала, медленно размешивая ложечкой оставшийся сахар. Улыбнулась в чашку. — Правда? Ну… бывает. Может, кто ошибся, — сказала сдержанно, будто обсуждали погоду.

Мама явно хотела поверить в чудо.

— Представляешь, Ленка-то, соседская, замуж выходит. Ну, та, с пятого этажа, с чёлкой как у лошади. — Помню. — Так вот. Мне кажется, она беременная. Уж очень платье странное выбирала, и всё время за живот хватается. Я матери её сказала, а та только отмахивается.

Амелия снова улыбнулась.

— Угу. Время у всех своё, — ответила она. — Главное, ты мне не выкинь ничего такого. Беременность там, замуж, или — не дай бог — на зону уедешь. Я у тебя одна, помни.

— Устрою, мама, — мягко сказала Амелия, и чувствовала, как внутри закручивается странный клубок. Она не призналась. И не собиралась.

После звонка в квартире стало особенно тихо. Телефон всё так же молчал. Павел не писал. Как будто исчез. Растворился, вытек между дней, оставив за собой лишь лёгкий след.