Книга Предатель. Ты меня не сломаешь, страница 36 – Юлия Обручева

Тихий скрип двери прерывает мои мысли. На пороге появляется Миша.

Он в простых джинсах и объемном сером свитере крупной вязки. В руках — две дымящиеся кружки. Его волосы чуть влажные после душа, а в глазах — столько искреннего, неподдельного тепла, что я невольно задерживаю дыхание.

Вся моя утренняя тревога, все стратегические планы мгновенно отступают на задний план. Мой фокус сужается до этого человека.

— Проснулась? — он улыбается так, что в уголках его глаз собираются добрые лучики морщинок. — Как спала?

— Как убитая, — честно признаюсь я, садясь в кровати и поправляя волосы. — Впервые за полгода.

Он ставит кружки на прикроватный столик. Пахнет ромашкой и медом.

— Твой зеленый чай, как ты любишь. А кофе я выпью сам, — он садится на край постели. Кровать слегка прогибается под его весом. — Знаешь, нас есть пара часов, пока мои ребята шерстят базы данных. Пойдем гулять. Здесь потрясающий сосновый лес. Тебе нужно проветрить голову и подышать чем-то, кроме больничных коридоров.

Я неуверенно смотрю на свои тонкие руки.

— Миш, я вряд ли смогу долго идти. Я слабая, как котенок.

— А нам и не нужно бежать марафон, — он мягко касается моей ладони. — Я буду рядом. Как только устанешь, повернем назад.

Через двадцать минут мы выходим из подъезда. Вместо моего тонкого пальто Миша предлагает мне свою куртку, непродуваемую, пахнущую морозной свежестью и его древесным парфюмом. Я тону в ней, но мне невероятно уютно.

Лес встречает нас звенящей тишиной. Вековые сосны упираются верхушками в бледно-голубое небо, их лапы тяжело провисают под шапками искрящегося снега. Воздух здесь такой чистый, густой и смолистый, что с непривычки слегка кружится голова.

Мы идем по расчищенной тропинке. Снег хрустит под ботинками. Я делаю глубокий вдох, и мороз обжигает легкие, но это живой, исцеляющий холод.

Мой шаг неуверенный, сапоги скользят на укатанном снегу.

Я оступаюсь, но Миша мгновенно бережно подхватывает меня под локоть. Он не отпускает мою руку, а просто переплетает свои пальцы с моими и прячет наши сцепленные руки в широкий карман своей куртки.

Внутри кармана жарко. Это тепло проникает через кожу прямо в кровь, согревая меня изнутри.

Мы идем медленно, плечо к плечу. Я смотрю на его четкий профиль, на то, как он щурится от зимнего солнца, и в груди расцветает щемящее нежное чувство.

Мне так хорошо с ним. Так просто и понятно.

Не нужно держать лицо, не нужно ждать подвоха, не нужно взвешивать каждое слово. Он просто идет рядом, защищая меня от ветра своим широким плечом, и мир вокруг, который еще вчера казался мне камерой смертников, вдруг становится огромным и прекрасным.

— О чем думаешь? — тихо спрашивает он, поворачивая ко мне голову.

— О том, какая я была дура пятнадцать лет назад, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык.

Миша останавливается. Он достает наши руки из кармана, но не отпускает мои пальцы. Поворачивается ко мне всем корпусом, заглядывая прямо в глаза.

— Пятнадцать лет назад мы были детьми, Марин, — его голос звучит бархатно и глубоко, растворяясь в тишине леса. — Всему свое время. Если бы все сложилось иначе тогда, возможно, мы бы не ценили то, что происходит сейчас.

Он свободной рукой осторожно поправляет выбившуюся из-под моей шапки прядь волос, касаясь замерзшей щеки. От этого мимолетного, нежного жеста у меня перехватывает дыхание, а на глаза наворачиваются слезы — не от горя, а от переполняющей меня благодарности.