Книга Мажор. Ставка на любовь, страница 86 – Ева Енисеева

Он. Помнил. Он. Нашёл.

Сдержал обещание — среди тысяч книг фамильной библиотеки отыскал ту самую. Мою.

Мы стояли почти вплотную посреди читального зала — стулья сдвинуты кое-как, на столе забытый кем-то томик Шекспира, в воздухе пахло бумагой и чаем. У меня всё ещё дрожали пальцы.

— Пойдём, — сказал он просто. — Не здесь.

Я хотела сказать “нет”, но в итоге так ничего и не сказала, только быстро собралась, и мы перешли в маленькое кафе через дорогу.

Внутри было пусто, только бариста тёр стеклянную витрину. Тимур заказал мне мятный чай, себе — воду. Сел напротив.

— Во-первых: спор. Он был. И я не оправдываюсь. Стоило рассказать тебе, чтобы избежать недопониманий… Но это — не главное.

— Ну конечно, — я усмехнулась. — Удобно иметь “не главное”.

— Я даже рад, что ты была в стороне, пока я разгребал всю эту грязь. Правда, которую мне надо открыть тебе настолько хуже, что ты забудешь про спор.

У меня холодок прошёлся по спине.

— Моя семья виновата в том, что случилось с твоим отцом.

Я нахмурилась.

— Повтори…

— Я понял это только в доме деда, в ту ночь, когда…

— Не смей говорить про ту ночь! — щёки опалил жар, руки неконтролируемо сжали кружку.

— Я вспоминал нашу последнюю встречу, что меня так поспешно отправили в лагерь, и в памяти стали всплывать детали, на которые я раньше не обращал внимание. И… в общем, Ви, моя семья…

Я взяла его за руку. Я всё уже поняла…

— Твой отец — это не ты, — сказала бережно.

— Он убил человека, Ви. Разрушил твою семью… — желваки ходили на его лице, а кулаки были сжаты.

— Мы знали, что папу подставил кто-то из друзей, но я не ожидала, что это был твой отец… — сказала я грустно.

— Я заставил его подписать документы. Пришлось сложно, но он не зря вкладывался в моё образование, — зло усмехнулся он.

— Какие ещё документы? — я нахмурилась.

— Возврат, — решительно ответил Тимур. — Часть средств, которые были на счетах твоего отца в момент… смерти. Плюс небольшой пакет акций в группе наших компаний. Его оформили на твою маму.

— Надо было спросить нас, нужны ли нам эти деньги, — сказала я глухо.

— Ты права. Но я не мог оставить это висеть ещё хоть день. Перевод уже прошёл. Сегодня. Проверь — или спроси у мамы. Это не благотворительность. Это долг. И это самое малое, что я могу сделать.

Я сглотнула. Мята пахла слишком ярко. Хотелось позвонить маме прямо сейчас — и одновременно спрятать телефон поглубже в сумку.

— А твой отец… — я осеклась.

Что вообще спросить? Будет ли он сидеть в тюрьме, за то что совершил? Как он отплатит за это?

Да никак. Такие люди, как он — всегда выходят сухими из воды.

— Сначала я хотел собственноручно закопать его, — зло сказал Тимур. — Но это не вернёт твоего отца и никому не поможет, так что…

— Ты сделал, что мог, я не виню тебя, — поспешно ответила я.

— Я связался со службами, — вдруг сказал он. — Мы заключили сделку. Я предоставил им неоспоримые доказательства его причастности к вашему делу и… к парочке других. Они отстранили его от управления и держат под колпаком. Больше он не сможет так играть чужими жизнями. По сути, это сделка со следствием.

Несколько долгих мгновений я смотрела на Тимура в шоке… И молчала, чувствуя, как шок медленно догоняет смысл сказанного.

— Ты приехал только за этим? — спросила я, кусая изнутри щёку.