Онлайн книга «Сбеги от меня, если сможешь»
|
— Поверь, это не было проблемой, - загадочно улыбнувшись, возвращается к яичнице, оставляя меня с повисшим вопросом в голове… Иду в университет ко второй паре. Хочу убедиться, что Хаким сказал правду и мне больше нечего бояться. Удивляюсь большому скоплению студентов во дворе. Сверившись с часами, убеждаюсь, что по времени сейчас должна идти первая пара. Неужели что-то случилось? Осматриваю здание на предмет дыма, потому что первая мысль, пришедшая в голову - пожар. Дыма нет… А вот на крыше происходит что-то странное. Приближаюсь к толпе студентов, которые неотрывно наблюдают… Там Ледовский. Стоит на крыше в кожаной косухе. Ветер развивает его непослушные светлые пряди волос. Руки прячет в карманах. Ноги на ширине плеч. Выглядит расслабленным, но эта расслабленность обманчива. Он ассоциируется у меня с мифическим созданием, несшим смерть и разрушение. — Что он делает? - произносит кто-то за спиной. — Не знаю, - отвечает ему оппонент. Я прислушиваюсь к каждому слову, чтобы разобраться, что тут происходит. - Но Рябцев не просто так стоит перед ним на коленях. Мой взгляд находит фрагмент картины, который я упустила, увидев Ледовского. Теперь я знаю фамилию урода, который меня преследовал. Знакомая фамилия… Рябцев…. Сын местного депутата? Он действительно стоит на коленях у самой кромки крыши. Между Ледовским и ним расстояние не меньше четырех метров…. — Лед заставляет его прыгнуть вниз, - флегматично тянет какой-то парень. - И он прыгнет, - насмешливо, будто это в порядке вещей... «Как прыгнет? Там три этажа, не считая цокольный…» — Если хочет воспользоваться шансом на жизнь, - добавляет «весельчак»… Глава 28 Глава 28 Мелина Затаив дыхание наблюдаю, как Рябцев поднимается на ноги. Отсюда физически невозможно услышать, о чем идет речь на крыше, но по характерным жестам урода, складывается четкое ощущение, что он молит Ледовского о пощаде. Илай не отвечает, не напирает. Он молча ждет, сея в душе противника лютый страх. Даже я ощущаю его кожей. Хочется до последнего верить, что ничего страшного не произойдет, что остановит свое наказание. Но мою веру никто не разделяет. В толпе продолжают чуть ли не восторженно рассуждать. . — Рябцев, прыгай уже! - подначивает кто-то в первых рядах. И почему никто не стукнет этого подстрекателя по голове. Куда вообще смотрят преподаватели? Переминаясь с ноги на ногу, ищу взглядом в толпе кого-то из преподавательского создания. Нахожу на первой линии, они, как и студенты замерли в тревожном ожидании. Ректор нервно озирается, переговаривается с мужчинами близкими ему по возрасту, видимо профессора или деканы факультетов, к его уху приложен телефон, он резко жестикулирует, кричит что-то в трубку. Голос подхватывает толпа и рассеивает звук в пространстве, не донося его до наших рядов. Если урод разобьется, в этом будет моя вина. Я не знаю, почему Ледовский решил заступиться за меня, но вся этой ситуация плотно связано со мной. Все внимание толпы приковано к крыше, но у меня коже зудит, будто все вокруг смотрят на меня с осуждением. Вой сирен разбавляет тревожное ожидание. Толпа начинает озираться, оглядываться назад. В моей груди вспыхивает надежда, что все закончится благополучно. Не закончится. Моя надежда падает на колени и корчится в смертных муках, наблюдая, как Рябцев останавливается на краю крыше. Бросает последний взгляд на Ледовского, вполне вероятно умоляющий, но тот лишь холодно смотрит на него и что-то негромко произносит. Всех этих деталей я не могу видеть и слышать, их подбрасывает мое воображение. |