Онлайн книга «Сбеги от меня, если сможешь»
|
Пролог Мелина Ещё вчера на улице стояла жара, а сегодня противный моросящий дождь, с порывами северного ветра забираясь под траурную одежду, заставляет ежиться от холода. Глядя на небо не скажешь, что конец июня. Подхватив под руку, тетка буквально тащит меня в сторону свежевырытых могил, возле которых стоят два открытых гроба и большая толпа соболезнующих. Игнорируя пульсирующую боль в голове, я заставляю себя двигаться вперед. Удерживая в свободной руке большой черный зонт, стараюсь не упасть. Скользя на влажных дорожках, ноги утопают в слякоти. Брендовые туфли из новой коллекции становятся непригодными для носки, но разве их потерю можно сравнить с той, что разрывает душу? «Неужели у нас в городе нет ни одного ухоженного кладбища?» - раздраженно вспыхивает в голове мысль и тут же тухнет. Дойдя до гробов, я останавливаюсь рядом с тем, в котором лежит мама. Чувства притуплены от усталости и отсутствия сна, а ещё препаратов, которые в меня вливают с периодичной регулярностью. Слез не осталось, а душа разрывается от боли. Почему я не погибла вместе с ними? Сейчас мы были бы вместе… А теперь я осталась одна в этом огромном мире и не знаю, как жить дальше. Как жить без опоры под ногами? Как жить без той, кто всегда была рядом? Кто утирала слёзы, когда я плакала и улыбалась, если мне было весело? Мама… Одинокую слезу подхватывают мелкие капли дождя и гонят по щеке вниз, оставляя соленый вкус на губах. Люди стоящие вокруг напоминают черных унылых ворон. Мама не любила черный… Но вместе с отчимом обрядили всех нас в траурный наряд. Отпевание проходит под усилившимся дождем. Даже природа оплакивает загубленные жизни. Свечи тухнут в руках. Порывы холодного ветра обрываю невнятное песнопение священника. Рискуя насквозь промокнуть, вперед выходят несколько бывших уже охранников отчима и накрывают своими зонтами гробы. Выказываю последнюю дань уважения усопшим. Я тоже протягиваю свой зонт, но тетка резко перехватывает мою руку, и дергает зонт обратно. — Им уже ничем не поможешь, а мы заболеем, - шипит она тихо. За последние три дня у меня была возможность убедиться в ее жестокосердии и эгоизме, но очередное проявление отзывается очередным приступом боли в душе. Ещё раз убеждаюсь, что провожать усопших должны те, кто за них искренне болеет. Во время митинга, когда здоровые малознакомые и совсем незнакомые мужчины в своей прощальной речи в основном вспоминают отчима, тетка всем своим немалым весом опирается на меня, словно это ей нужна поддержка, а не мне. Последние три дня я держусь на неоправданном героизме и обезболивающих препаратах. Мама… Я так много не успела сделать, чтобы ты мной гордилась… Если бы меня оставили одну, как бы много я смогла тебе рассказать…. Иссохшие слёзы откуда-то появляются, когда дают последнюю возможность поспрошаться с родными. Упав на колени, я в последний раз целую лицо мамы, рыдаю у нее на груди и кричу, как сильно ее люблю. Подхватив подмышки, охрана отчима поднимает меня на ноги. Нарастающий гул в толпе заставляет прислушаться, но обрывки фраз никак не складываются в картину, пока тетка не принимается зло и громко шипеть на ухо. — Убийца твоих родителей пожаловал. Как только хватило совести? Подонок! Я бы его голыми руками… - пустые угрозы, за которыми ничего не стоит легко слетают с ее языка. |