Книга Господа психологи, страница 48 – Соня Дивицкая

Внизу, под балконом как на грех было особенно весело. Люди гуляли, прыгали в бассейн, смеялись и звали к себе.

— Что ты там все время сидишь? Секс-рабыня! – крикнул бычок в красной майке, – Спускайся!

Алена слезла по перилам с третьего этажа, и новые знакомые снизу ее удачно поймали. Она присела за стол к пьяным русским людям, и там ее душа оторвалась.

— Какое счастье говорить на русском языке! – это она сказала всего после десяти дней воздержания.

И начались байки, и тупое ржание, такое приятное и расслабляющее… Пляски были, в бассейн ныряла, не обошлось без флирта, легкого, с тем парнем в красной майке. Кликнули бармена, и бармен из отеля прибежал. Заказывали еще, и еще приносили. А потом появились китайцы.

— Откуда тут китайцы? – грохотала Алена. – Зачем они говорят со мной на китайском? Я не понимаю китайский!

— Они говорят на английском! – кто-то сказал, и Алена смеялась так громко, что Юрген в номере проснулся.

Бычок поглаживал Алену по коленке и как раз спросил:

— А что это за болт, с которым ты все время ходишь?

Алена снова рассмеялась.

— А я сама не знаю, кто это вообще такой? Почему он решил, что я должна его слушаться и сидеть взаперти весь свой отпуск?

Неожиданно парень в красной маечке выпрямился и перестал смеяться. Алена обернулась и затушила сигарету. У бассейна появился Юрген.

Подружки, которые слушали обо всем об этом, в ненастоящем немецком баре города металлургов, за столиком возле кабаньей морды, тоже притихли. У каждой из них в личной практике были подобные инциденты, и чаще всего они заканчивались скандалом и дракой. Мягко говоря, статистика была не очень…

Пока Алена вдохновенно уминала пиццу, припоминая детали бурной ночи, дамы предлагали свои варианты развязки.

— Он что, заорал?

— Он обиделся и три дня с тобой не разговаривал?

— Он скинул красную майку в бассейн?

— Он тебя стукнул?!

— Ну, что вы, девушки? – Алена усмехнулась, – Это же Бенилюкс! У него на лице никаких эмоций. Ноль! Но это и страшно. Невозможно понять, что он сделает. Ну, думаю, может быть, хоть сейчас он по-человечески сорвется? Сижу, улыбаюсь как котик. А он подошел, со всеми поздоровался и говорит: «Позвольте, я заберу у вас свою девушку».

— О, мама! – рухнули подружки, – Я не могу, какой он толерантный!

Алена хотела ругаться. Она выпила немного лишнего, и теперь ей хотелось покричать. В ее душе росло сопротивление, но сформулировать, что именно ей не нравится, она не смогла даже себе самой.

Пыталась бунтовать. В знак протеста разбросала свою одежду и кое-как по-русски буксовала: «Ты кто такой?! Откуда ты знаешь, что вообще правильно, а что неправильно? Что тебе от меня надо, я не пойму? Мы свои Курилы никому не отдадим!»

Юрген молча разделся и лег в постель. На бочок, руки под щечку, спать. Алена притихла. Для масштабного скандала у нее был слишком слабый английский. «Какой смысл ругаться с человеком, если он тебя не понимает?» – так она подумала и прилегла рядом с Юргеном, по свежей привычке под одно одеяло.

— Дарлинг, – он на минуту к ней повернулся, – Пожалуйста, не уходи без меня из номера. Ты приехала со мной, и будет правильно, если ночью ты будешь со мной. Захочешь еще погулять – говори. Я подумаю. Андестенд?

— Да пошел ты в жопу! – лягнулась Алена.