Книга После нас, страница 278 – Катерина Затула

Страх появился раньше злости. Я решил, что она опять исчезнет. Заберёт Алису, доедет до аэропорта и улетит прежде, чем успею понять, что происходит.

Я даже не установил запрет на вывоз дочери. Был настолько уверен, что у нас всё хорошо, что впервые не предусмотрел худшего. Потом Катя сказала про Малую Бронную. Стало ненамного легче. Три недели назад я ещё мог представить этот дом без них. Сейчас — уже нет.

Она стояла передо мной. Подбородок был упрямо поднят, а под моими пальцами на её шее быстро бился пульс. Катя спросила, когда всё началось. Я не мог назвать точный день. Не знал, в какой момент желание перестало быть только желанием. Когда привычка видеть её рядом стала потребностью. Когда женщина, которую я хотел просто трахать, заняла все мысли и осталась в них на годы. Но одно знал точно. Это произошло значительно раньше, чем я позволил себе признать и значительно раньше, чем имел на это право.

— Ещё тогда? — тихо спросила Катя.

Объяснять, что именно она имела в виду, не требовалось.

— Ещё тогда. Но в то время я хотел тебя, — ответил я. — Слишком сильно и слишком долго. Любовью назвал это позже.

— Когда?

— Когда ты улетела.

В её глазах мелькнула боль.

— Очень вовремя.

— Я знаю.

Впервые не стал спорить и искать оправдания. Катя опустила глаза.

— Получается, ты уже тогда меня любил, но всё равно позволил уехать?

— Получается.

— Почему?

Я убрал ладонь с её шеи и медленно провёл пальцами по щеке.

— Потому что был уверен, что ты вернёшься. Что успокоишься и дашь мне возможность всё исправить.

Катя медленно подняла на меня глаза.

— Дам возможность тебе всё исправить? — переспросила она. — Даже тогда речь шла только о тебе.

Я сжал челюсть, но спорить не стал.

— Да.

— Ты не думал, что возможность была у тебя возле лаборатории? Что достаточно было сказать мне хотя бы половину того, что говоришь сейчас?

— Думал. Но не сказал.

— Это я помню.

В её голосе не было злости. Только усталость, от которой становилось значительно хуже. Я снова коснулся её щеки, но Катя отвела лицо.

— Ты хотела, чтобы я попросил тебя остаться. А я хотел, чтобы ты осталась без моей просьбы. Чтобы сама передумала, отказалась от билета и вернулась ко мне. Тогда я мог бы продолжать считать, что ничего не проиграл.

Она горько усмехнулась.

— Даже наши отношения ты превратил в переговоры.

— Превратил. И был уверен, что выиграю.

Катя сделала шаг назад, увеличивая расстояние между нами.

— А когда я не вернулась?

— Сначала продолжал ждать. Первую неделю думал, что ты появишься в Москве. Через месяц — что хотя бы позвонишь. Потом понял: этого не произойдёт.

— И всё равно не приехал, хотя мог найти меня за несколько часов.

Это прозвучало не вопросом. Я медленно выдохнул. Ответ не делал меня лучше, но она заслуживала хотя бы один разговор, в котором я не стану прятаться за удобными формулировками.

— Мог. Но боялся, что найду тебя, а у тебя уже другая жизнь. Другой мужчина. Что я опоздал и услышу «нет». Пока я ничего не знал, мог убеждать себя, что ты всё ещё злишься и однажды вернёшься. Если бы услышал от тебя окончательное «нет», изменить его я бы уже не смог.

Катя молча смотрела на меня, словно пыталась совместить услышанное с человеком, которого привыкла считать неспособным бояться.

— Поэтому ты решил вообще ничего не делать.