Книга После нас, страница 174 – Катерина Затула

— Мама.

Я повернулась. Алиса стояла посреди кухни, прижимая к себе одну из моих новых туфель «Рене Каовилла» из последней коллекции — атласную, усыпанную кристаллами, на тонкой одиннадцатисантиметровой шпильке. Я медленно перевела взгляд с туфли на дочь. Это означало, что, пока я размышляла о собственном моральном падении, маленькая грабительница успела пробраться в мою гардеробную.

— Алиса, что ты там делала?

Она крепче прижала добычу к груди и посмотрела на меня с ангельской невинностью.

— Ты точно моя дочь.

Алиса опустила взгляд на туфлю, будто только сейчас обнаружила в руках незнакомый предмет.

— Мама.

— Да, мамина. Отнеси обратно, пожалуйста.

Дочь серьёзно обдумала просьбу, после чего просто разжала пальцы. Туфля с глухим стуком упала на пол. Я болезненно поморщилась, а Алиса, посчитав поручение выполненным, невозмутимо направилась к столу.

— Прекрасно. Спасибо за помощь.

Я посмотрела на сиротливо лежавшую туфлю. Вообще-то с этим бельём она смотрелась бы убийственно. Чёрное кружево, открытые ягодицы, ремешки и одиннадцатисантиметровая шпилька… На такой высоте ноги казались бы бесконечными, ягодицы — ещё круглее, а Никите осталось бы только перегнуть меня через стол и убедиться, что трусики действительно состояли из двух полосок.

Так, остановись, Аверина. Ты уже приготовила мужчине ужин, надела бельё с исключительно декоративной функцией и мысленно позволила трахнуть себя на кухонном столе. Шпильки тебя, конечно, уже не унизят, но придадут моральному падению некоторую торжественность.

Я подняла Алису на руки и поцеловала в щёку. После прогулки она быстро пообедала и уснула почти на два часа. Разговор с Кристиной, который для меня ощущался как небольшая эмоциональная катастрофа, на дочери никак не отразился. Она проснулась в прекрасном настроении, потребовала мультики и теперь была готова встречать вечер.

Телефон лежал экраном вниз на столешнице. После звонков Никиты в ресторане он больше не звонил. Только прислал короткое сообщение: «Вечером поговорим». Без обращения, без смайлика, без уточнения времени. Очень по-азаматовски. Я ответила: «Жду с нетерпением». Он ничего не написал. Возможно, сейчас ехал сюда, мысленно выбирая наиболее действенный способ объяснить мне, почему распоряжения Никиты Владимировича необходимо выполнять с первого раза. Пусть злится. Я не собиралась превращать собственную жизнь в охраняемый объект только потому, что кто-то сфотографировал нас возле ресторана.

В прихожей раздался звонок. Я замерла с бокалом в руке. Алиса сразу подняла голову и посмотрела в сторону двери.

— Динь!

Она первой выбралась из кухни и затопала по коридору. Я поставила бокал на стол и пошла следом, на ходу одёргивая полы шёлкового халата и проверяя, достаточно ли крепко затянут пояс. Не встречаю. Просто иду открыть дверь мужчине, которого совершенно случайно жду с горячим ужином и развратным бельём под халатом.

Никита стоял возле двери в чистом тёмном костюме. Значит, в Барвиху всё-таки заехал. Пиджак сидел безупречно, рубашка была застёгнута, галстук отсутствовал. В одной руке он держал телефон, в другой — ключи от машины. Алиса подбежала к нему и остановилась совсем рядом. Он посмотрел на дочь. Жёсткость лица на мгновение смягчилась. Никита убрал телефон в карман, поднял Алису и прижал к себе.