Книга После нас, страница 119 – Катерина Затула

— Иди сюда, Аверина.

— Зачем?

Я остановилась возле кровати. Никита откинулся на подушки и одним движением стянул боксеры. Его член уже стоял. Он лениво провёл по нему рукой, не сводя с меня потемневшего взгляда.

— Сядешь сверху. — Никита коротко кивнул на свои бёдра, даже не сомневаясь, что я это сделаю. — Эту развратную хрень не снимай. Я сам задеру её, когда ты окажешься на моём члене.

— Она тебе настолько понравилась?

Его взгляд медленно опустился к моей груди. Соски отчётливо проступали сквозь тонкий шёлк.

— Хочу смотреть, как они трутся о кружево, пока ты на мне скачешь.

Щёки мгновенно вспыхнули, я ему улыбнулась.

— Какой же ты пошлый.

Уголок его губ приподнялся. Он снова медленно провёл ладонью по члену, прекрасно понимая, что теперь смотрю уже я. Затем его взгляд опустился ниже, под короткий край сорочки.

— И трусики ты не надела. Предусмотрительно.

— Я только из душа.

— Конечно. Исключительно поэтому вышла ко мне почти голой. — Никита коротко кивнул, подзывая меня. — Хватит стоять, Аверина. Сюда иди и покажи, насколько сильно по мне соскучилась.

Через несколько минут шёлк уже собрался у меня на талии, а я двигалась на нём, вцепившись пальцами в его плечи. Никита крепко держал меня за бёдра, задавая нужный ему ритм, и не сводил глаз с моей груди. Намного позже он всё-таки стянул с меня сорочку и отбросил на пол. А уже потом зачем-то поднял и положил рядом со своей подушкой.

Всё утро я замечала, как его взгляд задерживался на халате из того же комплекта. Возможно, он пытался понять, для кого я всё это купила. Ответ был до унизительного очевидным. Для него. Сорочка, халат, моё ожидание его возвращения — всё это было для него. Я заранее представляла, как войду в спальню и Никита замолчит, увидев меня. Хотела свести его с ума. Заставить забыть об усталости, командировке и четырёх сутках почти без сна. Получилось. Он смотрел на меня именно так, как я хотела. Брал меня так, как мне было нужно. А я в очередной раз с готовностью убедила себя, что его желание означает нечто большее.

Два года я повторяла, что больше никому никогда не позволю свести отношения к постели. Но стоило Азаматову вернуться, как я сама купила кружево, встретила его в нём и раздвинула перед ним ноги. После лежала в его объятиях и придумывала особый смысл каждому прикосновению, каждому взгляду, каждому слову. А смысл оказался гораздо проще. Утром Никита сам озвучил его Кристине. И как бы я ни пыталась убедить себя в обратном, его слова звучали слишком похоже на правду.

Я замерла, глядя на упавшую сорочку. Затем медленно наклонилась и подняла её. Тонкое кружево всё ещё пахло его парфюмом. Я села на край голого матраса, прижала её к лицу и разрыдалась. Не тихо и красиво, как плачут женщины в кино. Громко, захлёбываясь воздухом и сжимаясь от боли, которую больше двух лет училась не чувствовать. Я плакала из-за того, что услышала. Из-за того, что Никита сказал потом. Из-за того, что поверить первым словам было безопаснее, а поверить последним хотелось гораздо сильнее. Из-за того, что несколько дней рядом с ним снова сделали меня счастливой. И из-за того, что в глубине души я знала одно. Я всё ещё любила Никиту. Наверное, никогда и не переставала. Как последняя идиотка.

Катя

За четыре дня Никита ни разу не приехал. Но из жизни Алисы не исчезал даже на несколько часов. Утром спрашивал, как она спала. Днём — что ела, сколько гуляла и не капризничала ли после сна. Вечером требовал фотографию. Иногда звонил по видеосвязи и молча наблюдал, как Алиса строит башню из кубиков, кормит плюшевого зайца или катает по гостиной подаренный им мусоровоз.